Расширение пространства борьбы

 

Расширение пространства борьбы

(«Продавщица»/ «Худалдагч охин», реж. Сенгедорж Жанчивдорж, Монголия, 123 мин.)

П.И.Филимонов

Вероятно, в моём далёком советском детстве по телевизору могли показывать какое-нибудь эпическое монгольское кино из цикла «едет Сухэ-Батор по степи, везёт людям еды и коммунизма». Не помню, чтобы я что-то такое видел, но очень смутно припоминаю, что такое было (если это не случай ложной памяти, конечно). Так что «Продавщица» стала для меня первым просмотренным монгольским фильмом. И надо сказать, что знакомство получилось приятным. Такое ощущение, что монгольские кинематографисты займут одно из ведущих мест в намечающемся в ближайшем будущем – или уже вот-вот-вот – центральноазиатском прорыве.

Студентка одного из ВУЗов Улан-Батора, выглядящая при этом, на мой незамутнённый взгляд, лет на четырнадцать, принимает предложение подруги заместить её на работе, пока та отлёживается в больнице с переломом ноги. Работа простая – продавщицей в секс-шопе. Дальше в этом фильме начинает удивлять всё. Исключительно от собственного невежества, конечно. Удивляет сам факт того, что в Улан-Баторе есть секс-шопы, что Монголия, как нам показывают её в этом кино (а где бы ещё мы её видели) – современная и вполне светская страна (в том числе, по крайней мере, по этому фильму, и не заидеологизированная, никакая правящая идеология в «Продавщице» в глаза не бросается, разве что в какой-то момент полиция совершает рейд по замаскированным под отели борделям и арестовывает всех секс-работниц подряд, совершенно при этом не трогая покупателей услуги). Улан-Батор показан как нормальный современный город, похожий чем-то на Варшаву, например, а чем-то на любой пост-совок с традиционными обшарпанными панельками в окраинных спальных районах.

Удивляет, что в Монголии считается, судя по всему, признаком хорошего тона знать русский, одна из сцен фильма происходит, например, в русском ресторане, где официанты не говорят с клиентами по-монгольски. В то же время культурная жизнь монгольской молодёжи, как опять-таки следует из этого кино, во многом определяется корейским масс-культом: дорамы, кей-поп и так далее.

Героиня фильма сводит близкое знакомство с хозяйкой секс-шопа, которая называет себя Катей, и как раз этот самый шик владения русским языком и поедания борща ей и демонстрирует. Катя – не то бывшая балерина, не то не пойми кто, которая в своём позднебальзаковском возрасте не перестаёт интересоваться вопросами пола и секса, пытаясь и главную героиню (логичную девственницу) раскрепостить и приучить.

В общем, посыл довольно прост – поиски своего телесного начала помогают, в том числе, и с открытием духовного начала, всё взаимосвязано, и можно сделать человека счастливым, просто подсыпав ему в чай виагру.

Фильм лёгкий, со своеобразным юмором, и очень симпатичной главной героиней, не в смысле внешности (хотя в смысле внешности там тоже всё вполне на уровне), а в смысле какого-то очень адекватного восприятия всех тех странных, а местами даже опасных происшествий, которые вдруг начинают одно за одним вваливаться в её новую жизнь.

В то же время он далеко не такой простой, каким может на первый взгляд показаться, у этой истории взросления есть, безусловно, и второе дно. Все, с кем общается героиня до Кати и кроме Кати, это её не слишком дружелюбные родители, та самая переломанная подруга и мальчик из её же дома, который хочет стать актёром корейской дорамы и уже выбрал себе подходящий по звучанию псевдоним. То есть, это, некоторым образом, ещё и история об одиночестве, притом о таком одиночестве, которое человека явно не тяготит, потому что есть музыка, есть наблюдение за людьми, наконец, есть просто жизнь, просто идущая, как дождь на улицах Улан-Батора.    

Антиутопия-лайт

 

Антиутопия-лайт («Капсульное поколение»/”The Pod Generation”, реж. Софи Бартез, Великобритания-Франция-Бельгия, 109 мин.)

П.И.Филимонов

 

Как-то много стало более-менее одинаковых фильмов про искусственный интеллект. Как будто бы дело в них происходит в будущем, но будущее это, как будто бы, отстоит от наших дней совсем недалеко. И жизнь у них там всех, как правило, полностью удалась во всём, за исключением одного маленького пустяка. Или же им кажется, что этот пустяк тоже удался, а на самом деле мы, как зрители, глядящие на это их эйай-будущее с нашей здешней точки зрения, видим, что то, что им кажется ок, на самом деле совсем не ок.

Вот в фильме Софи Бартез «Капсульное поколение», например, нам показывают, как в относительно недалёком будущем женщинам больше не обязательно вынашивать ребёнка самостоятельно. И никаких суррогатных матерей при этом в помине нет. Зачатие естественным путём тоже опционально. В общем, берётся генетический материал от потенциальных родителей, и засовывается в такую капсулу, что-то вроде очень большого яйца, больше страусиного. И оно там зреет, пока через 39 недель не вылупляется. Зреет, естественно, в самых лучших условиях, под медитативную эмбиент-музычку и приглушённый синий свет.

Семья главных героев фильма выбрана максимально для своего времени и среды конфликтная. Если жена (Эмилия Кларк) работает где-то, где эйай очень даже в почёте, является дамой весьма продвинутой, даже регулярно ею посещаемый психолог, к примеру, физически не существует, и идея родить из яйца, конечно, приходит в голову ей, то с мужем всё наоборот. Муж (Чиветел Эджиофор) – ботаник, притом не в смысле задрот или ударник капиталистического труда, а в прямом смысле слова ботаник. Человек, изучающий растения. В том будущем, которое рисуют нам авторы фильма, это довольно пограничная профессия, живые растения почти никого не интересуют, голограммы привычнее и предпочтительнее. И муж, конечно, поначалу против такого искусственного детопроизводства.

Но со временем герои как-то плотно прорастают друг в друга, приноровляются к ситуации и проникаются к этому своему яйцу любовью, что должно, видимо, показать универсализм человеческой натуры, показать, что материнская и отцовская любовь не обязательно должны  иметь своим объектом что-либо готовое и антропоморфное. Люди остаются людьми, и авторы фильма исследуют их взаимоотношения с взятой ими в аренду капсулой. Отношения эти, по мере развития сюжета, приобретают всё более близкий характер, однонаправленная привязанность главных героев к яйцу растёт.

Весь фильм подсознательно – а потом даже и сознательно – ждёшь подвоха. Кажется, что фирма, предоставляющая будущим родителям капсулу в аренду, в конечном итоге окажется не тем, чем мы думали, каким-то образом выдавит из персонажей жизненную силу, заключит их в какое-нибудь церебральное рабство – короче, выкинет, что-нибудь эдакое, ради чего обычно подобные фильмы и снимаются. Типа всё в этом вашем будущем хорошо, прогресс и технологии, а души не осталось, люди – всего лишь винтики в механизмах других людей и так далее (как будто когда-нибудь бывало по-другому). Но нет. Фирма, конечно, далека от идеала, да и построил её крайне неприятный архетипичный мужик, которые в подобном кино встречаются сплошь и рядом и обычно как раз и используют наивный оптимизм сограждан в целях личного обогащения либо достижения а) абсолютной власти, б) бессмертия, в) статуса бога. Тем не менее, никаких особенных эксцессов не происходит. Тревожная музыка утекает в пустоту. 

Не всё так в «Капсульном поколении» плохо. Если это и антиутопия, то очень и очень лайтовая. О том, что натуральные роды ничто не заменит. Ну так мы и так это знали, и не обязательно было тратить около двух часов нашей жизни на утверждение в этом знании.

 

Классическая классика по классике

 

Классическая классика по классике

(«Невесты с изъяном»/“Vigased pruudid“, реж. Эрго Кульд, Эстония, 80 мин.)

П.И.Филимонов

 

Я люблю экранизации классики. Даже такой, которую не читал. Особенно каких-то классических комедий или, как в текущем случае, юмористических рассказов. Не знаю, почему. Они наполняют меня спокойствием и умиротворённостью. Не стоит ждать чего-то сверхъестественного от сюжета, либо (как не в этом случае) он известен и можно полностью сосредоточиться на каких-то других вещах – антураже, актёрской игре, удачных гэгах.

Так же, как и в случае с фильмом «Отдыхающие», мы имеем дело с ремейком. Юмореска Эдуарда Вильде «Невесты с изъяном» уже экранизировалась, аж в 1929 году. Другое дело, что тот фильм полностью не сохранился, так что Эрго Кульд переснял утерянное так, как он себе его представлял (или нет).

Это, пожалуй, чисто эстонский юмор. Людям за пределами страны и культуры понадобятся некоторые аналогии, чтобы понять, кто такие мульки, и почему о них существует столько много баек и прочих историй разной степени весёлости. Ну, хотя бы потому, что каждому, даже сравнительно монокультурному народу, надо потешаться над теми, кто из этого общего монолита хоть в какую-нибудь сторону выделяется.

Сюжет истории незамысловат. Два молодых человека из Мульгимаа едут в Ляэнемаа знакомиться со своими невестами. Их два брата, а тех две сестры. Друг другу они приходятся кузенами, но кого это волновало в девятнадцатом веке, тем более, если их отцы, и по совместительству, родные братья, сговорились о браке за спиной молодых. Что, судя по всему,  тоже было тогда достаточно распространённой практикой.

А у девушек уже есть женихи, не мульки, конечно, но вполне нормальные, а главное, милые их сердцам молодые люди. И вот пока отец, возвращаясь из Мульгимаа в Ляэнемаа (гигантское расстояние, ничего не скажешь) по дороге забухивает (какая же эстонская деревенская классика без этого), они решают обмануть незадачливых женихов. А какой наиболее смешной способ обмануть? Что может развеселить зрителя больше, чем мужик, переодетый в женскую одежду? Правильно, два мужика, переодетых в женскую одежду. Сказано – сделано.

В общем, понятно, что всё у них закончится хорошо, все, кто надо, поженятся, а все, кто не надо, упадут лицом в грязь и конский навоз – дело не в этом.

Дословно экранизировать, как мне кажется, нужно как раз вот такую классику, которую мало кто читал, которая является минимально канонической для данного автора. От экранизаций канонов мы подсознательно всё-таки всегда ждём какой-то новой интерпретации, нового разворота, нового взгляда на привычные вещи. Здесь ничего такого никому из нас не надо, просто провести полтора часа времени в беззаботном тайминге ляэнемааской деревни 19 века, в камерном по составу персонажей сюжете, с точно подмеченными характерами.

Особенно, конечно, хорош Пяэру Оя в роли старшего из братьев-женихов. Я бы даже сказал, что он своими (?) находками как раз и делает этот фильм. Его персонаж, определённо, смешон, и хочется, чтобы в кадре его было как можно больше.

А так – это довольно непритязательное кино из цикла «Знай и люби свой край». Что ж. Знаем и любим. 

         

 

Простой способ испортить жизнь сводному брату

 

Простой способ испортить жизнь сводному брату

(«Тёмный рай»/“Tume paradiis“, реж. Трийн Руумет, Эстония, 108 мин.)

П.И.Филимонов

Я пропустил этот момент, но, судя по залу, новый отечественный фильм уже засветившейся режиссёрки Трийн Руумет позиционируется как молодёжный. Не знаю, что считать молодёжностью, герои фильма и правда молоды, и увязают во всех обычных штуках, в которых вечно увязает молодёжь, а также герои постарше,  всех времён и географических локаций – беспорядочный секс, наркотики, эксперименты с внешностью, поиски себя. Если так, то любой фильм можно считать молодёжным, даже при отсутствии такого модуса вивенди понаблюдать за метаниями героев со стороны всегда интересно.

Фильм рассказывает параллельные истории двух героев, которых объединяет общий отец. Сводные брат и сестра Виктор и Кармен живут своими отдельными жизнями, периодически пересекаясь, как и свойственно родственникам. Собственно, начальной точкой фильма являются похороны их общего папы, про которого я так и не понял, кем он был. Не то каким-то недобандитом, не то протоолигархом (что, возможно, одно и то же), не то просто каким-то влиятельным человеком в ковбойской шляпе и галстуке-шнурке. И в ночь после поминок Кармен не очень хорошо с Виктором обходится. С двумя подружками она заманивает наивного юношу в джакузи, усыпляет его наркотиками и каким-то образом, пока он в отключке, вытатуировывает у него на лбу свастику, а на щеке член.

Думаю, что жизнь любого человека с членом на щеке перестала бы быть томной. Вот Виктор постепенно и съезжает во все тяжкие, член на его щеке как бы символизирует своеобразный рубеж, перешагнув который, он не останавливается – теоретически – уже ни перед чем. Кажется, нам опять показывают поздние девяностые или ранние нулевые, поскольку вместо смартфонов у героев пока ещё всевозможные «Нокии», а, когда Виктор чуть не убивает одного своего идеологического противника, ему, по сути, ничего за это не делается.

У Кармен тоже не всё гладко. Она влюблена в какого-то странного дядечку-понтореза в прекрасном исполнении Юхана Ульфсака, про которого сама признаётся подругам, что любит его, видимо, именно потому, что он полный мудак. Дядечка пользуется молодой девочкой, пока ему не надоедает, после чего радикальным понторезовским способом их отношения прерывает. Плюс ко всему наследство того самого умершего папаши в ковбойской шляпе у Кармен отжимают родственники, эту линию я тоже не до конца понял, но, возможно, тут важны не точные мотивировки, а сам факт.

Короче говоря, две души, оказавшиеся выброшенными на берег бурного моря и не имеющие куда приткнуться и где переждать этот личный шторм, неизбежно найдут друг друга в поисках тепла. Примерно это  (и примерно в этих же выражениях)  и происходит в «Тёмном рае». Кармен и Виктор весь фильм находятся в отношениях любви-ненависти, что, во всяком случае, со стороны Виктора, как раз очень объяснимо – как ещё ты можешь относиться к человеку, который вытатуировал член у тебя на щеке (бог с ней, со свастикой).

В целом получилось довольно забавно – и да, наверное, это действительно такое кино воспитания, что ли, очередная история о поисках себя в сложном и лишённом логики мире. И даже если кажется, что эти поиски в конце увенчиваются успехом – кто знает, может, это только очередная агония на пути к вечной ангедонии. Извините за пафос, это должен был быть лёгкий каламбур.

Назывные предложения

 

Назывные предложения

(«Большие дети»/ „Quand tu seras grande”, реж. Эрик Метайер, Андреа Бескон, Франция, 100 мин.)

П.И.Филимонов

Назывное предложение – это такая саморасшифровывающаяся реалия, неполное предложение, которое исключительно называет или даже просто обозначает какой-то предмет, явление, существо. Сумерки. Природа. Скрипки голос нежный. Или там – шёпот. Лёгкое дыханье. Или там – вечная весна в одиночной камере. Никакого действия внутри себя назывные предложения не предполагают. Никакого преломления или изменения тоже.

Фильм семейной пары режиссёров Матейер-Бескон как раз и производит впечатление простого назывного предложения (они бывают нескольких разных типов, тут речь идёт о простейшем). Есть дети. Дети – цветы жизни. Дети – милые. Детей трудно переиграть. И есть старики. Старики – милые. Старики – трогательные. Дуб – дерево. Роза – цветок. Олень – животное. Воробей – птица. Дания – тюрьма. Смерть неизбежна. Смерть стариков неизбежна и близка. Смерть детей неизбежна и далека. Это уже не совсем назывные предложения, но всё равно что-то из разряда «мама мыла раму».

В силу какого-то там где-то ремонта (я не уловил, но это, правда, вот совершенно не имеет значения) дети примерно третьего-четвёртого класса из близлежащей школы начинают ходить на обеды в столовую дома престарелых, расположенного по соседству. Поначалу между двумя старшими групп – классной руководительницей детей и главным смотрителем дома престарелых -  возникает лёгкий конфликт, но затем конфликт улаживается, и дети завязывают с обитателями дома дружеские отношения.

Им легко, потому что они в какие-то моменты находятся на одном уровне развития, а когда у стариков на какое-то время пробуждается память и самосознание, они на короткие периоды принимают на себя роль наставников и менторов, и успевают научить детей тому, чему не успевают их научить их в поте лица работающие родители.

Без конфликтов не обходится, не обходится и без серьёзных драм и даже трагедий – потому что смерть неизбежна, а, в случае стариков, ещё и близка, но, по большому счёту, фильм – почти видовой. В нём, по сути, нет внятной истории. Есть попытка провести линию дружбы мальчика Бриё и старика Ивона в качестве сюжетообразующего элемента, но доминировать этот мотив начинает лишь в конце.

Так что, если бы я был французским налогоплательщиком, я бы повозмущался по поводу этого фильма. Налоги мои пошли бы (кричал бы я) в этом случае на то, чтобы показать мне, как устроена жизнь дома престарелых, что не все из тамошних обитателей представляют из себя впавшие в маразм овощи, что там ещё возможны и жизнь, и слёзы, и любовь, как говорилось в одном другом фильме на схожую тематику. Что мне хотят показать, что дети и старики легко находят общий язык, потому что они немного похожи, что добрым словом и пистолетом – нет, не то – что доброе слово и кошке приятно, и так далее.

Я всё это и так знаю. Мне хотелось, чтобы было интересно. Было бы интересно, я бы, быть может, сопереживал этим старикам чуть больше и проникался детскими проблемами чуть глубже.   

Снять документальный фильм о каком-нибудь французском доме престарелых, как мне кажется, было бы, с точки зрения данного кино, честнее. Просто обозреть и назвать. А художественные фильмы – они, по-моему, немножко про другое.

 

 

 

 

Прогрессивная Скандинавская страна

 

Прогрессивная Скандинавская страна

(«Неуправляемая Марен»/“Ustyrlig“, реж. Малу Рейманн, Дания-Швеция, 135 мин.)

П.И.Филимонов

 

Про Данию мы знаем, что это одна из наиболее прогрессивных, демократических и так далее стран Европы, даром, что королевство. Фон Триер, Христиания, первая страна мира, узаконившая однополые браки, «Леголанд», «Русалочка» - много, в общем, всего хорошего. И  вот датская режиссёрка нидерландского происхождения Малу Рейманн рассказывает нам такое, от чего волосы на голове шевелятся и слегка даже встают дыбом. Нет, конечно, люди творят вещи и похуже, но вот от датчан такого не ожидаешь совсем никак.

Оказывается, в двадцатые-тридцатые годы двадцатого века на датском острове Спрёге существовала тюрьма для «умственно отсталых женщин», которую, конечно же, не называли тюрьмой, а называли работным домом или просто домом. Дальше внимание. Умственно отсталыми считались такие женщины, которые спали с мужчинами вне брака. Я повторю, мне не сложно. Если женщина переспала с мужчиной, который не являлся её мужем, и об этом узнавала прогрессивная датская общественность, такая женщина считалась «умственно отсталой» и заключалась в тюрьму. В тюрьме они шили шторы и платья, возделывали землю и пели христианские гимны. Свидания с любыми мужчинами им запрещались. Если от «преступной» связи у такой женщины рождался ребёнок, его у неё отбирали. Затем один прекрасный человек решил, что этого мало и «умственно отсталых» женщин в Дании стали полупринудительно стерилизовать. Красота, правда? Прогрессивная Скандинавия. Практика эта прекратилась, как сообщают нам заключительные титры фильма, только в 1961 году. Говорю же, красота. С другой стороны, это вселяет надежду, раз путь от прекращения принудительной стерилизации женщин до признания однополых браков Дания прошла за 28 лет, может, и у нас получится.

Фильм «Неуправляемая Марен» не является шедевром кинематографии, но рассказывает о таком эпизоде в недавней истории Европы, о котором я, например, не знал. Заглавная героиня фильма, девушка со швейной фабрики Марен как раз и оказывается в тюрьме на Спрогё в результате своего развратного поведения. И отказывается подчиняться правилам. Ну, настолько, насколько она может. А может она не особенно, потому что принудительную психиатрию в Дании тоже никто не отменял, да и вообще один человек довольно мало может в противоборстве с репрессивной машиной государства, замешанной, как водится, на традиционных (в данном случае, христианских) ценностях.

Так что из потенциального бунта Марен ничего не получается. И нельзя сказать, что её история стала первой ласточкой в борьбе датских женщин за их и нашу свободу, что из неё, как из искры, что бы то ни было возгорелось и так далее. Нет, насколько я понимаю, система была уничтожена сверху, а не сломана изнутри.

А ещё в связи с этим фильмом в голову приходит банальная мысль о том, что та страна, которая не боится снимать кино про неприглядные эпизоды своей истории – страна, определённо, здоровая, и прекрасная Дания настоящего, вполне вероятно, существует прямо сейчас. В том числе именно потому, что не боится показывать себя такой, какой она была ещё каких-то девяносто дет назад.

Спор о вкусах

 

Спор о вкусах

(«Жанна Дюбарри»/“Jeanne du Barry“, реж. Майвенн, Франция, 116 мин.)

П.И.Филимонов

 

Возвращение Джонни Деппа в большой кинематограф после увлекательного разбирательства о том, кто кому куда нагадил, в душу, или наоборот, состоялось в этом фильме французской актёрки и режиссёрки Майвенн.

Это классический байопик, в его центре – жизнь и судьба фаворитки Людовика XV (это тот, который между «Королём-солнцем» и тем, которого казнили) Жанны Дюбарри, в исполнении самой Майвенн. Эпоха Людовика XV – это как бы такое последнее спокойное время во Франции на долгие и долгие годы, потом начнётся революция, санкюлоты, робеспьеры, наполеоны, гильотины, ну и будет трясти вплоть до конца девятнадцатого века, потом ненадолго отпустит. Людовик XV, по нынешним временам, кажется прекрасным правителем, его не особенно интересуют какие-нибудь там завоевания, он не слишком, судя по фильму (а исторические фильмы, как мне кажется, не стоит судить по учебникам истории, они есть ровно то, что есть), давит своих подданных. Интересуют его, главным образом, красивые женщины. Со вполне понятной целью. И, поскольку он король (его и играет Джонни Депп, да), отказать ему никто не может, если он кого углядел и глаз положил, то, как там дама бы не отнекивалась, а быть ей в королевской кровати. Независимо от семейного положения и, допустим, возражений мужа.  

Другое дело, что Жанну с какого-то момента специально готовили к тому, чтобы король положил на неё глаз и вызвал к себе в опочивальню на перепихнуться. Потому что за особенно понравившихся королю дам их опекунам выплачивалась солидная сумма денег.

Загвоздка вышла только в том, что просто перепихнутьтся не получилось, король запал на Жанну всерьёз, да и сам он ей понравился. Да и кому бы не понравился, хоть и стареющий, но всё ещё полный харизмы Джонни Депп. И стала простолюдинка по рождению Жанна официальной фавориткой и законодательницей некоторых дворцовых порядков. Со всеми вытекающими – ненавистью «старой знати», трудностями в общении с прочими придворными и творимыми в её адрес мелкими пакостями. Ничего нового, всё это мы читали у Дюма и прочих подобных авторов. Ну, может быть, не конкретно про Жанну, но про такой тип отношений. Красиво, костюмно, местами остроумно.

Есть два момента, которые немного царапают в этом фильме глаз. Во-первых, собственно Джонни Депп. Он харизматичен, он очень старается, но его реплики на французском сведены к минимуму (хотя человек был женат на Ванессе Паради, и должен бы что-то из языка помнить), вероятно, то ли в силу произношения – нет никаких сведений о том, что Деппа в «Жанне Дюбарри» переозвучивают, то ли в силу трудностей с запоминанием текста на неродном языке. В итоге Депп играет, по большей частью, мимикой и лицом, и отчасти где-то местами всё равно вылетает не «Людовик XV», а «король Людовик XV».

Во-вторых, и в-главных, сама Майвенн. Я не знаю, возможно, Жанна Дюбарри была её ролевой моделью на протяжении последних двадцати лет, возможно она с детства спала и видела себя в этой роли. Исторически, предполагается, что красота Жанны сбивала с ног, никто не мог устоять перед её чарами и так далее. При всём моём уважении к таланту Майвенн, с ней в главной роли не слишком в это верится. Не приливает к сердцу кровь, не стучит в висках, не ощущается никаких эротических покалываний. Впрочем, я и не Людовик XV, конечно. Что, определённо, жаль.