Два из четырёх
(«Одиссея»/“The Odyssey“, реж. Кристофер
Нолан, США-Великобритания, 173 мин.)
П.И.Филимонов
Как известно, существует всего
четыре сюжета, и в своём новом фильме (после которого, кажется, уже некуда
двигаться, но это только моё предположение) Кристофер Нолан закрывает два из
них: осаду города и возвращение домой.
Осаде и вообще войне уделено в
фильме, вроде бы, меньше времени, чем возвращению – но, во-первых, так оно и в
первоисточнике, а во-вторых, очень важное обстоятельство выясняется в конце. А
так да – долгая и мучительная война, без явного победителя и побеждённого, Агамемнон
в неснимаемом шлеме, вызывающий невольные ассоциации с Дартом Вейдером (и там
самым – и кажется, intended – ставящий под сомнение «правость» греческого дела), хитрость
самого Одиссея со знаменитым конём и впервые, пожалуй, из того, что я видел и
читал, попытка реального осмысления того, как всё могло быть внутри того самого
коня, с последующим разграблением города, мародёрством и прочими актами
насилия. Победитель забирает всё, как пела не по этому поводу группа «Абба».
Возвращение – более красочно, ну
так там и Гомер постарался. В отличие от многих, литературный источник перед
выходом фильма я не перечитывал, так что полагался на собственную память. Так
вот. Если она (память) не подводит, то все значимые события поэмы Нолан осветил
довольно точно. Разве что приходят на ум загадочные «киконы и лотофаги», судьбы
которых в фильме не прослеживаются (если отбросить тот факт, что Калипсо-таки
кормит Одиссея лотосом, чтобы он всё забыл), да вот история с Навсикаей
оставлена без внимания – не знаю, возможно потому, что для мужа, так
стремящегося домой к покинутой, но дорогой его сердцу жене, одна промежуточная
любовница на пути ещё ну туда-сюда, а две было бы как-то уж совсем не очень. Ну
и лестригоны чуть менее страшные и чуть более нелогичные, чем писал Гомер – но это
мелочи, правда.
Всё остальное – прямо как у
мифического древнего грека. Но вот что интересно. Центром повествования Нолан
оставляет возвращение Одиссея на Итаку и избиение женихов. Что , как
будто, тоже как у Гомера, но несколько не соответствует всему тому, что герой
говорил до этого в самых разных локациях, о том, что он устал от насилия, хочет
покоя и так далее. Ладно, что там взять с древнего грека, он не должен быть
последовательным, тем более, месть – штука святая. Но как-то у Нолана, Одиссея
и всех их соратников удаётся увязать возвращение Одиссея – его окончательность –
с бессмысленностью войны. Он (в спокойном исполнении Мэтта Дэймона) что-то
такое вещает своей изождавшейся жене, в том духе, что его возвращение не может
быть окончательным, потому что война не была справедливой, потому что войны
вообще не бывают справедливыми, потому что они с греками натворили там много
всего ужасного. После чего берётся за дело и угандошивает большую часть
поклонников жены во главе с очень мерзким Антиноем – тут я, кажется, уловил
великое правило Паттинсона – когда он гладко выбрит, его персонаж
отрицательный, когда он со щетиной, то это милый безобидный, но мечущийся
хипстер.
В словах Одиссея нет
последовательности, но это не слишком важно в контексте фильма. Нолан всё верно
нам транслирует, а если сюжет не очень увязывается с проповедью главного героя,
то это можно ему простить. За эпичность. За бережность в обращении с
материалом. За мурашки. За величие замысла и исполнения.
