понедельник, 19 октября 2026 г.

Эстонский Вудсток

 

Эстонский Вудсток («Грязь в лицо»/“Musta pori näkku“, реж. Яак Кильми, Эстония-Латвия, 88 мин.)

П.И.Филимонов

Так уж случилось, что в семье Раудов книжки писали, пишут и будут писать примерно все. Папа Эно подарил нам накситраллей. Мама Айно Первик написала кучу всего, в частности, про Арабеллу, дочь пирата. Брат Рейн – живой классик. Сестра Пирет переводится на кучу языков и вдобавок сама иллюстрирует свои книги. Новое поколение Раудов не хочет падать далеко от яблони и тоже подвизается на почве литературы.



Так а чем Михкель, спрашивается, хуже? Не имеет значения, что так-то он больше музыкант, против семейных традиций мы все слабы. Вот он и написал уже почти лет двадцать назад роман «Грязь в лицо» - а о чём ещё писать музыканту, как не о начале своей карьеры? И роман тогда неожиданно взлетел, побил местные рекорды бестселлеров и торчал прямо из каждого утюга, на зависть более профессиональным, точнее, более традиционным литераторам.

Теперь книгу экранизировали. Экранизировал опытный и известный эстонский режиссёр Яак Кильми, так что получилось весьма. Я, честно говоря, книгу не читал, так что могу только спекулировать о том, что взято оттуда без изменений, а где уже реальность под себя прогнули режиссёр и автор сценария Мартин Алгус.

Потому что в итоге получается, что Михкель Рауд взял реальную историю из своей жизни и чуть переосмыслил её, дофантазировал. А уже Кильми взял книжку и что-то поменял и там тоже. Первоистория такова, что юный Михкель Рауд в составе своей юношеской группы «Голем» едет на фестиваль Выру-фольк, уже что-то там в самом конце восьмидесятых (кажется, год фильма определён как 1987), чтобы выступить на первом большом для себя мероприятии, а заодно, как утверждает его слегка антагонист, но больше партнёр по группе Хендрик Сал-Саллер, показаться  западным музыкальным продюсерам, которые прямо толпами посещают Выру-фольк. Так ли это всё происходило на самом деле в деталях, неизвестно, да и, пожалуй, не очень важно. Всё-таки мы имеем дело с художественным произведением.

То есть, нашему вниманию предлагается классический роуд-муви, классическей некуда. Помимо Михкеля и Хендрика, в Выру отправляются их новоиспечённый латышский барабанщик Иварс, который почти ничего не говорит по-эстонски, кроме «Концерт будет» или «Концерт не будет», какой-то пронырливый тип с ирокезом Коямеэс, которого Михкель называет то «транспортным менеджером», то просто менеджером группы, и девушка-журналистка из Тарту, которой, по её словам, нужно сделать радиорепортаж о будущих звёздах эстонской музыки. Она-то и становится причиной противоречий между Михкелем и Хендриком. Ну и ещё лидерство в группе, которое Михкель ревниво охраняет, а Хендрик так или иначе постоянно пытается не то, чтобы подмять под себя, сколько вот проверить, вроде как одна там страна пятую статью коллективного договора НАТО.

Фильм получился и смешным, и трогательным, как и всегда бывают фильмы про чьё-то творческое становление. И, как говорят источники, не так уж сильно там всё и переврано. Рауд и Сал-Саллер действительно играли в группе «Голем» в самом начале своего творческого пути и, кто знает, может, и правда изображали «Сингер-Вингер» на каких-нибудь деревенских свадьбах.



 

пятница, 16 октября 2026 г.

Весёлое корейское безумие

 

Весёлое корейское безумие («Надежда»/ 호프, реж. На Хонджин, Южная Корея, 157 мин.)

П.И.Филимонов

Почему-то так исторически сложилось, что если в середине двадцатого века самое безумное кино мира приходило к нам из Японии (Годзиллы, всевозможные «Империи страсти» и «Легенды о Нарайяме»), то теперь градус всё крепчающей сумасшедшинки плотнее ассоциируется с их корейскими соседями. Одна «Игра в кальмара» чего стоит – я про идею, не про воплощение, и тем более не про второй-третий сезоны. Или «Поезд в Пусан». В общем, корейцы не придумывают ничего нового (так же, как и японцы до них, за исключением разве что пресловутой Годзиллы), но зато успешно доводят до логического завершения весь багаж мирового зрелищного кинематографа, особенно если в нём затесались какие-нибудь необычные твари.



«Надежда» На Хонджина высокий градус безумия поддерживает. Сюжет максимально прост и максимально упорот. В маленьком корейском городке терпит крушение корабль космических пришельцев хрен пойми откуда, и инопланетяне выходят в корейские леса. Они начинают жрать скот, а сразу после и нападать на людей. Есть нюанс – возможно, они нападают на людей не в силу своей жестокой натуры, а потому, что один там корейский охотник убил одного инопланетного детёныша (используя это слово, я, получается, приравниваю их к животным, что спорно). Но и это не точно, может быть, они всё такие именно такие неприятные существа, которых хлебом не корми, а только дай кого-нибудь убить.

И, соответственно, весь цвет бравых корейцев бросается на борьбу с инопланетными тварями. Тут тебе и полицейские, и какие-то добровольные помощники полиции, и внезапные охотники верхом на лошадях – особенно эффектно выглядит как раз побег на лошади от несущегося на четвереньках по пустынному шоссе монстра. То ли монстр бежит не так быстро, как нам показывают, то ли лошадь тоже сильна, как никто. К актёрам, конечно, «Надежда» неблагосклонна – они в основном выкрикивают какие-то не слишком внятные реплики типа «Чёрт!», «Твою мать!», «Иди сюда, тварь!» и т.д., и стреляют, никакого особенного мастерства от них не требуется.

Вопросы к фильму возникают практически сразу же, как только инопланетяне появляются в кадре – до этого есть некоторый хаос и некоторый саспенс, примерно час, а то и больше из двухсполовинойчасового фильма мы не очень понимаем, что же это за существа нарушили мирный покой корейской глубинки. Например, почему они – инопланетяне – разговаривают между собой по-корейски? Возможно, конечно, я не всё знаю, и именно он – древний язык працивилизации? Или как у них мог получиться ребёнок, если ни один из них внешне не похож на другого? Как вообще так получилось, что они все разные, ну радикально прям разные существа, а живут на одной (предположительно) планете, и как-то сотрудничают? Наконец, чего они припёрлись вообще? Ну ладно, конкретно на Землю они, может, и не хотели, просто упали, но в Солнечную систему-то их зачем-то принесло? Не объясняют нам авторы фильма, не надо им этого. Эта необъяснимость, безусловно, добавляет безумия и прелести фильму. Нет никаких причинно-следственных связей, просто так есть.

А в самом конце фильма два представителя разных (?) инопланетных рас ведут на заброшенном богом и уже людьми южнокорейском шоссе самый странный разговор, который только можно представить в контексте вышеописанного кино. Голосами Майкла Фассбендера и Алисии Викандер они трут за корабль Императора (который для антуражу на фоне их разговора тоже падает в толщу Южной Кореи), за каких-то своих богов, за то, что надежда ещё осталась и нужно работать, а потом они отдохнут, потом они все отдохнут, и, разумеется, увидят небо в алмазах. Как будто должно последовать какое-то продолжение, как этого разговора, так и фильма в целом. Первого – продолжения разговора – точно не происходит. Почему-то надеюсь, что и второго – продолжения фильма – тоже не произойдёт. Не потому, что это плохой фильм. Просто будучи оборванным именно на этом месте, он обретает эталонность безумия.

А разве не это мы все так любим?

 


 

воскресенье, 11 октября 2026 г.

Родила царица в ночь

 

Родила царица в ночь («Дитя ночи» /“Yön lapsi“, реж. Ханна Бергхольм, Финляндия-Великобритания-Франция-Литва, 92 мин.)

П.И.Филимонов

Не так давно на наших экранах уже был один фильм про послеродовую депрессию – «Умри, моя любовь» с Робертом Паттинсоном и Дженнифер Лоуренс. И вот, чтобы мы, те, кому этого, к счастью или к сожалению, никогда не пережить на собственной шкуре, окончательно убедились, как это всё-таки плохо, ужасно и трагично, финские кинематографисты сняли ещё один.



Правда, Ханна Бергхольм подошла к вопросу чуть более изобретательно. Её «Дитя ночи» маскируется под хоррор. Там у одной финско-британской пары (Сейди Хаарла и Руперт Грин) рождается несколько странный ребёнок, с воспитанием которого они ну никак не могут справиться. При этом все те разы, что ребёнка нам показывают, прямо странным-странным он не кажется. Ну да, выглядит довольно неприятно, но, не будем скрывать друг от друга страшной правды, большая часть новорождённых выглядит достаточно неприятно. Проблема с ним в том, что он постоянно невыносимо орёт, испытывает необъяснимую тягу к деревьям и жрёт сырое мясо. Это поначалу, потом там всё не так однозначно.

И главное, никто, кроме матери, сначала не замечает никаких странностей в этом ребёнке. Ну подумаешь, все через такое проходили, все новорождённые трудны в восприятии и так далее. Дальше, конечно, там всё закручивается в некоторый неразвязываемый уже нормальными средствами узел, и уже все окружающие осознают, что с Кууро (так ожидаемо поехавшая на всём этом мать называет своего сына, несмотря на сопротивление отца) что-то не так. И он подтверждает это с каждой минутой фильма.

Несмотря на всю мистику, которую нам показывают, несмотря на то, что ребёнка коробит от святой воды, а в конце вообще объявляется его настоящий (?) родитель номер какой-то, мне всё равно кажется, что это метафора послеродовой депрессии. Тяжёлой, невыносимой, даже возможно неизлечимой. Той её формы, когда мать сначала не может принять ребёнка, не может полюбить его, а потом, заставив себя принять и полюбить, непоправимо едет кукухой сама уже на фоне этого принятия.

Собственно, если сравнить актёрские работы Лоуренс в «Умри, моя любовь» и Сейди Хаарлы вот здесь, можно увидеть очень много общих изобразительных средств. Это, в первую очередь, и подталкивает к уже озвученному мной выводу. Обе играют ту же напряжённость, то же мерцающее осознание реальности, ту же ненависть по отношению к большей части окружающих. У обеих те же страшные глаза, которые как будто смотрят куда-то слегка в другое измерение. И обе, всей своей органикой в этих ролях, показывают, насколько это сложно переносимое для простой человеческой психики состояние.

Конечно, «Дитя ночи» можно принять и за чистую монету и смотреть как мистический хоррор про потусторонние силы, финскую домовую магию и так далее. В зрелищности фильм от этого не потеряет, а в зрительском сознании, возможно, даже и приобретёт. Не надо будет постоянно задаваться вопросом, а правильно ли ты всё-таки считал эту как будто прозрачную метафору. Так фильм превращается просто в развлекательное кино и теряет свою поучительную подкладку.

У меня вот не получилось от этой мысли отвлечься. Послеродовая депрессия – страшная штука.



вторник, 6 октября 2026 г.

Три связанные друг с другом истории о конце света

 

Три связанные друг с другом истории о конце света («Диггер»/“Digger“, реж. Алехандро Гонсалес Иньярриту, США-Великобритания-Мексика, 129 мин.)

П.И.Филимонов

Несмотря на то, что чуть ли не все критики в мире, которые пишут о кино, разгромили новый фильм Иньярриту, хочется сказать, что они как будто не правы, что ли. Ну да, если говорить о его несоответствии заявленному в меню, то может быть. Фильм, объявляющий себя сатирической комедией уровня «Доктора Стрейнджлава»,  не вызывает особенного смеха в зрительном зале. Часть актёров играет довольно стереотипных самодовольных тупых политиков и идиотических военных, которых мы уже видели не раз, не два и не десять. Постаревший и совершенно не узнаваемый Джон Гудман играет президента США, которого волнует вовсе даже не США, а исключительно его собственная задница, в которой поселился коварный рак. К сожалению, болезнь, а не членистоногое, что было бы гораздо смешнее.



Кроме того, выскажу очень крамольную мысль, кажется Том Круз не умеет в комедию. Он очень старается, он пыжится и как будто делает всё по канонам – его тоже изменили до неузнаваемости, он много матерится (потому что так всегда смешнее) и говорит с техасским акцентом, кого-то, скорее всего, имея в виду. Получается карикатурно, но почему-то не очень смешно. А вот эту вот штуку с кошкой они придумали прямо зря. Я не знаю, что должна символизировать его настолько болезненная привязанность к кошке, которой, по фильму, тридцать восемь лет, и которая обладает всеми возможными болезнями и выглядит примерно как персонаж фильма «Кладбище домашних животных», но смотрится крипово, и это очень мягко говоря.

Тем не менее, примечательна в «Диггере» даже не сама история – там всё просто. Безжалостная эксплуатация ресурсов планеты ведёт к тому, что она – планета – начинает мстить. И не человеку, конечно, тягаться с природой в этом случае.

Примечателен в «Диггере» тот способ рассказывания истории, который выбрал Иньярриту. Он рассказывает нам три истории о конце света, на манер матрёшки вложенные одна в другую. Как будто ничего, как будто можно считать это как назойливое жужжание слегка поднадоевшей мухи – если вы не поняли с одного раза, я расскажу вам во второй, а если не поняли со второго – то будет вам ещё и третий раз, мне не сложно.

Но это не совсем так. Да, все три истории вертятся вокруг одной и той же темы, все их питает биография заглавного героя фильма, чья алчность, в конечном итоге, привела к глобальной экологической катастрофе, а история жизни послужила источником материала для пьесы, которую в фильме ставят. Третья история – совсем короткая, как марвеловская сцена после титров, когда зрители спектакля расходятся по домам после окончания представления. Надежды Иньярриту нам не оставляет, а оставляет нам прекрасного и загадочного, как и в большинстве других своих ролей, Джесси Племонса, который, пожалуй, стал такой спрятанной жемчужиной этого фильма.

И всё-таки я скорее соглашусь с теми защитниками фильма, которые считают, что ему надо немного отстояться, отлежаться, отплаваться – если вы понимаете, о чём я. Его лучшие качества, возможно, раскроются не сразу.

Ну или не раскроются, что уж тут говорить.