Дезинтеграция

 

Дезинтеграция («Дракула»/“Dracula“, реж. Раду Жуде, Румыния-Австрия-Люксембург-Бразилия, 170 мин.)

П.И.Филимонов

Есть в культуре постмодернизма такое понятие, как «деконструкция». Придумал его, не применяясь конкретно к постмодернизму, естественно, Деррида из пруда, а смысл его состоит в том, что, чтобы понять какую-либо концепцию или явление, нужно их разрушить, словно бы посмотреть, из чего и как они сложены. Часто применяется к известным архетипичным сюжетам.

То, что делает Раду Жуде в своём новом фильме, это даже не деконструкция архетипичного сюжета о зловещем вампире. Это полная его дезинтеграция, аннигиляция и распыление на атомы безо всякого последующего разоблачения. Но, кажется, он имеет на это полное право по целым двум причинам. Во-первых, Дракула – это что-то типа национального героя Румынии, наверняка самый известный румын за всю историю (пусть и вымышленный, пусть и не совсем румын, пусть и придуман не румынами). А во-вторых, просто потому, что любой автор имеет право на всё, что ему заблагорассудится.

Жуде снимает фильм о том, как какой-то модный режиссёр пытается снять фильм про Дракулу. Не такой фильм про Дракулу, который снимают все подряд. Новый и необычный фильм про Дракулу. С применением искусственного интеллекта. Который, собственно, выступает даже не соавтором, а прям единоличным автором всех представленных нам эпизодов. Эпизодов разрозненных, потому что режиссёр не заморачивается соединять их во что-то цельное, потому что зачем? Эпизоды получаются очень разные, не во всех присутствует сам Дракула, потому что кто сказал, что в фильме про Дракулу обязательно должен быть Дракула? А в тех эпизодах, где он всё-таки присутствует, фигура его, как правило сводится к гротеску либо фарсу, впрочем, почти всегда кровавому.

В фильме много секса, много смешного, много политики, как, в общем-то всегда у Жуде. В фильме совсем нет никакой мистики, он совсем не страшный, и не стоит рассчитывать на классический пересказ известной истории – за этим, пожалуй, к Бессону, хотя тот я ещё не смотрел. Самый длинный из эпизодов, правда, является экранизацией одного из самых ранних собственно румынских произведений про вампиров, но, конечно, и там это всё доведено до комичности и абсурда.

Можно сказать, что если вы видели хотя бы один из предыдущих фильмов Жуде, вы примерно представляете себе, о чём его «Дракула» (ответ «ни о чём» засчитывается, но не как идеально правильный), если же нет – ну я вас предупреждал.

На мой вкус, это не лучший фильм Жуде, вот именно какой-то цельности ему и недостаёт, получилось немного слишком какое-то лоскутное одеяло, из которого не вырисовывается единой картины. Может, потому и не вырисовывается, что Дракула – очень разный, и весь Дракула – Дракула, даже тот Дракула – Дракула, который вовсе никакой и не Дракула.

И самое грустное то, что, в теории, этим фильмом можно было бы закрыть тему Дракулы раз и навсегда, но ведь нет. Фильмы про него выходят и будут выходить вечно, пока существует кинематограф, и конца и краю этому не предвидится.

Ну да ладно. В конце концов, сам Жуде тоже предлагает нам варианты. И чем, спрашивается, варианты других людей хуже?

Трудно быть музой

 

Трудно быть музой («Любимая ученица Вивальди»/“Primavera“, реж. Дамиано Микиелетто, Италия-Франция, 111 мин.)

П.И.Филимонов

Как мало мы, оказывается, знаем про Венецию восемнадцатого века. Мало того, что это было самостоятельное, по сути, государство, торговавшее с одними и воевавшее с другими, где правили обручённые с морем дожи и жёны их с прекрасным названием догарессы. Мало того, что там жил и творил главный рекламный композитор всех времён и народов Антонио Вивальди, так там ещё, оказывается, была вот какая штука. Девочки-сироты, или вдруг те, от которых отказывались родители, помещались в специальный пансионат монастырского типа, в котором они росли и воспитывались. Росли и воспитывались до тех пор, пока пансионат не выдавал их замуж. За деньги. Ну то есть там кто-то из кондотьеров, у которых не было времени на ухаживания и церемонии, клал глаз (для начала) на какую-нибудь из девиц и подкатывал к директору пансиона. А почём стоит жениться на Лауре там, или Софии, или, как в нашем случае, Чечилии.

Не знаю, и фильм об этом не говорит, одна ли была у них такса, или она различалась в зависимости от особенностей девушек. В общем, потом кондотьер платил свои денежки и получал юную и часто красивую девицу, с которой, в общем-то, мог делать что угодно. И пока девицы росли, их учили быть светскими дамами, в том числе и музицировать. Музицировать учил их в описываемое время лично Антонио Вивальди. Более того, из наиболее музыкально одарённых девиц он даже составил себе оркестр, с которым и выступал со своими собственными сочинениями перед ушами сильных мира сего.

А дальше грустно. Потому что очень талантливая скрипачка Чечилия влюбилась не то в самого Вивальди, не то в его музыку, и делала всё, чтобы не быть проданной в замужество, а продолжить сценическую карьеру. Потому что искренне ценила искусство. А у маэстро не хватило яиц её поддержать и в нужный момент воспротивиться воле директора пансионата и прочему общественному давлению. Да, Вивальди оправдывается и перед Чечилией, и перед нами тем, что он тоже не шибко богат, и совсем не независим, он как-то аффилиирован там с церковью, и в случае чего грозит ему анафема и десять казней египетских, что в то время было не жук лапкой потрогал.

Оправдания оправданиями, а факты фактами. Фильм рассказывает безжалостную историю о том, что талантливый творец не обязательно бывает хорошим, честным и бесстрашным человеком. Не то, чтобы гений и злодейство, а просто ну никак твои личные качества с качеством твоей музыки (текстов, полотен, чего угодно) не коррелируют. Нет прямой связи. Вот Вивальди, по мнению авторов фильма, был трус. А Чечилия была смелой девушкой. Поэтому она сделала то, что сделала и поплатилась тем, чем поплатилась. В конце фильма она, как будто, обретает свободу, но что-то как-то кажется мне, что это сильная натяжка со стороны авторов фильма. Какая могла быть свобода для одинокой женщины в восемнадцатом веке, если у неё не было ни денег, ни положения в обществе? Боюсь, что конец Чечилии довольно предсказуем.

Но как говорится, в пределах кино она останется молода, весела, глумлива. И пусть будет так, и пусть слово «конец» как раз и застанет нас на этой иллюзорной точке удовлетворения. Хотя кто в современных фильмах пишет «конец»?

Опасные игры

 

Опасные игры («Орлы республики»/“Eagles of the Republic“, реж. Тарик Салех, Швеция-Дания-Финляндия-Франция, 128 мин.)

П.И.Филимонов

Шведский режиссёр Тарик Салех не забывает свои корни, и заканчивает свою каирскую трилогию мощной историей про то, как селебрити пытаются заигрывать с диктатурой, и про то, что все их попытки обречены. И не очень важно, что конкретно этот фильм рассказывает про нынешний Египет времён президента ас-Сиси, про которого лично я не знаю даже не почти, а вообще ничего, а он, оказывается, тот ещё фрукт – как, предположительно, и каждый президент в Египте до него.

Египет нам дан просто для наглядности, просто потому, что режиссёр знает тамошние реалии и умеет выстраивать их фоном для рассказывания общечеловеческих историй. О том, что в условиях диктатуры, к сожалению для многих, нужно выбрать сторону, а балансировать на спинках двух стульев не получается. О том, что любая диктатура убивает неудобных и прославляет себя. А вот чьими силами она делает первое и делает второе – вот это как раз региональные нюансы.

Ну и ещё «Орлы республики» показывают мне Египет таким, про который я не знал. Там есть гламурная и светская жизнь местных кинозвёзд, там вполне можно прибухивать, если знать места. Там вполне можно жить, как в светском государстве – каковым он, вроде бы, формально и является – если не залупаться.

Но вот не залупаться-то и трудно. Главный герой фильма – абсолютная суперзвезда местного кино по имени почему-то Джордж. Он как раз и ведёт типичную жизнь денди и плейбоя, как мог бы в совсем любой другой стране – перемещается со съёмочной площадки на съёмочную площадку, из клуба в клуб, из постели молоденькой старлетки в постель жаркой египетской милфы – и везде ему рады, и везде ему аплодируют и расстилают красную ковровую дорожку.

То есть ровно до тех пор, пока не перестают. Пока диктатура просто, видимо, не замечает, что под самым её носом неприякаянным болтается какой-то чувак, который не разделяет её ценностей и устремлений. А каковы ценности и устремления любой диктатуры? Прежде всего, закуклиться и вывернуться наизнанку неким листом Мёбиуса, чтобы вечно воспроизводить самоё себя.

И диктатура начинает заниматься Джорджем с двух разных концов. С одной стороны она прессует его и лишает заработков, с другой стороны предлагает ему лучшую из мыслимых в её условиях ролей – роль самого президента ас-Сиси, в прославляющем того фильме. Ну и конечно Джордж соглашается. Нет, не сразу, он не откровенный пресмыкающийся слизняк, он чуть пытается ерепениться – но, конечно, бесполезно.

Потому что, к сожалению, мясорубка государства всегда сильнее, чем каждый отдельный человек, какой бы там звездой он не был. Потому что даже наоборот – тем приятнее диктатуре унижать и издеваться, чем на более высокий пьедестал был этот человек предварительно вознесён.

И раз так было и будет всегда, единственный способ борьбы с этим – отменять, разрушать и стирать с лица земли диктатуры и диктаторов. А потом уже можно снимать правдивые фильмы про смешных маленьких тиранов.

Китай здорового человека

 

Китай здорового человека («Левша»/” 左撇子女孩” реж. Ши-Чинг Цоу, Тайвань-США-Великобритания-Франция, 108 мин.)

П.И.Филимонов

Фильм начинается с того, что молодая женщина с двумя дочерьми, одной почти взрослой, а второй пятилетней – возвращаются в Тайбэй. И вот непонятно мне, откуда они возвращаются. Из материкового Китая? Довольно долгое время я думал о том, какие коммуникационные отношения существуют сейчас между Китаем Ци и Китаем здорового человека, да так и не придумал. Можно ли свободно – ну или хорошо – полусвободно вернуться из одного в другой?

Потому что фильм, конечно, не про это. Фильм про быт, про семейные отношения, про проблемы выживания незамужней женщины с детьми в мегаполисе.

А Тайбэй – вполне себе мегаполис, по данным 2023 года проживало в нём аж 3 миллиона человек и это без учёта агломерации. Понятно, что для простой женщины с двумя детьми, всего-то и пытающейся построить свой быт, сохранить место под солнцем и здравый рассудок, необязательно должно найтись здесь место. Сохранить здравый смысл – потому что работать приходится всем троим, в том числе и пятилетней И Цзин, главной, как выясняется со временем, героине фильма. Это как раз она левша – и её собственный дедушка, образец китайского скуфа в майке-алкоголичке, лично сказал ей, что левая рука – это орудие дьявола, и делать что-либо ей нельзя. Девочка воспринимает его слова своеобразно. Она не пытается переучиваться, а приходит для себя к довольно логичному выводу, что просто всё плохое, что ей хочется совершать – там мелкие кражи в магазинах игрушек и украшений – она будет совершать левой рукой. Раз уже она принадлежит дьяволу, что уж теперь с ней поделать, не маленькой девочке бороться с князем тьмы.

Так они и выживают среди бурной пульсации современного города. Мама открывает точку общепита, старшая дочь становится бетельной красоткой (специфические, оказывается, для Тайваня термин и явление), младшая по мере сил помогает. Денег нет, но они держатся и не теряют оптимизма. Потом под конец нам насыпают некоторое количество раскрытых и довольно неожиданных семейных тайн, но, надо сказать, историю их наличие не сильно переворачивает, разве что люди пересматривают своё отношение друг к другу.

С одной стороны, как вроде неважно, где происходит действие «Левши», и история о трёх самостоятельных женщинах, пытающихся выстоять в волнах современного мира, могла бы быть рассказана применимо к любому крупному городу. А с другой стороны, вроде бы и нет. Кажется, что именно Тайбэй здесь очень важен, со всеми его особенностями, о которых нам здесь совершенно неизвестно, с его особенными отношениями между людьми и закоулками, в которых происходит действие фильма, с какими-то не очень понятными серыми схемами по переправке людей откуда-то куда-то (предположительно, из Китая материкового в США), вообще с его антуражем и колоритом.

Есть такая категория фильмов, главной целью которых кажется признание режиссёром в любви к своему городу и умение показать его миру так, чтобы и мир тоже в него влюбился. И вот кажется, что «Левша» - как раз из таких фильмов.