Ууспыльд комический

 

Ууспыльд комический («Свингеры 2»/“Svingerid 2“, реж. Танель Инги, Андрейс Экис, Эстония-Латвия, 91 мин.)

П.И.Филимонов

Кажется, наши кинематографисты пребывают в каком-то едином закреплённом убеждении, что Яана Ууспыльда много не бывает. Он снимался примерно в каждом вышедшем уже в этом году на наши экраны отечественном фильме, может, за редкими исключениями. В разного рода крупности ролях, но чаще всё-таки в главных. Я не знаю, как к этому относиться, актёр мне этот, конечно, нравится, но нравится, пожалуй, исключительно в комических, даже гротескных ролях. В недавнем триллере «Что-то настоящее» его неожиданная драматическая роль, пожалуй, тоже удалась, но как-то ну вот не воспринимается Ууспыльд всерьёз. Скорее всего, дело не в нём, дело во мне.

А вот во вторых «Свингерах», продолжении захватившей и нас латвийской франшизы, он прекрасен, как никогда, он держит зрителя каждой своей ужимкой – немножко как такой эстонский Луи де Фюнес. Только чуть помоложе и не лысый. Суть актёрства Ууспыльда, кажется, это кривляние. И это вовсе не в плохом смысле. Если уж человек что умеет, так это он умеет великолепно.

Как несложно догадаться, это продолжение истории двух семейных пар (кроме Ууспыльда, их составляют Элина Пяхклимяги, Аго Андерсон и Элина Рейнольд), которые в первой части попытались провернуть свинг-вечеринку, но у них, как вы помните, ничего не получилось. На этот раз они отправляются поправлять свои семейные отношения в некий терапевтический лагерь- не лагерь, ретрит-не ретрит, под названием «Драамамаа». Это как «Лоттемаа», только «Драамамаа». Там два сомнительных типа в исполнении Райна Толка и Оскара Пунги предлагают участникам кучу не менее сомнительных игр с разной степени сексуальности подтекстами. Поскольку между парами существует некоторая недосказанность, да плюс ещё и жена персонажа Ууспыльда небезосновательно ревнует его к русской секс-бомбе (Екатерина Линнамяэ, ранее известная как Новосёлова), то смешных ситуаций и гэгов нам наваливают едва ли не больше, чем в первом фильме.

Возможно, всё дело в том, что я смотрел это кино в идеальном окружении, в каких только и нужно смотреть подобные комедии, но мне понравилось. В зале прямо сзади меня сидели как раз две семейные пары зрителей лет сорока одной компанией, и женщины упоительно ржали все девяносто минут. Волей-неволей заразишься. Но, кажется, это и правда смешно. Юмор фильма незамысловат, построен на комедиях положений и нехитрых гэгах. Типа того, что герой Аго Андерсена разделся догола не помню зачем, допустим, чтобы принять душ, завернулся в халат и в этом халате вышел из номера, разумеется, захлопнув дверь. Халат, вдобавок ко всему, зажало дверью номера, так что он довольно быстро потерялся. И герой не придумал ничего другого как постучаться в номер к соседям и попросить через их балкон перелезть в свой номер. И, конечно, застрял в балконной решётке. И соседка пришла ему помогать и как-то там склонилась перед ним, и тоже застряла. И в таком виде их и увидели соответствующие муж и жена.

В пересказе так себе, но в фильме смешно.

Вообще мне показалось, что это тот редкий случай, когда вторая часть удалась получше первой. А шутки про секс немолодых людей всегда заходят на ура.

Интеллигенция и народ

 Интеллигенция и народ («Фуори»/“Fuori“, реж. Марио Мартоне, Италия-Франция, 114 мин.)

П.И.Филимонов

Этот байопик рассказывает ещё одну историю о человеке, о котором, подозреваю, большая часть потенциальных зрителей не имеет ни малейшего представления. Так иногда байопикам свойственно, режиссёры снимают кино про истории жизни тех людей, которые тронули их лично, и эти истории необязательно являются всеобщим достоянием. Возможно, в этом режиссёры как раз и видят свою элитарность и наднародность – вот они снимают кино про каких-то никому не известных чуваков, которые много на что повлияли. Есть, конечно, байопики про всем известных звёзд – но мы сейчас не о них. Впрочем, в случае итальянского фильма «Фуори» сложно сказать, знает ли его целевая аудитория о судьбе писательницы Гольярды Сапиенцы, которая, как говорит самый беглый гуглёж/гэпэтёж, считается в определённых кругах итальянской интеллигенции культовой.

«Фуори», насколько я понимаю, по-итальянски означает что-то вроде «снаружи», в значении «не в тюрьме, на свободе». Почему большая часть локализаторов мира (эстонские в этот круг не вошли) не стали переводить оригинальное название, я не знаю, возможно, по-итальянски это звучит как-то более загадочно, и более «артси», не суть.

Так вот Гольярда Сапиенца  была не очень признанной при жизни итальянской авторкой, которую я не читал, так что предположить, в каком именно жанре она творила, мне сложно, но что-то в названиях её произведений и в тех их описаниях, которые можно найти онлайн, заставляет думать, что работала она немного в стиле недавней нобелиатки Анни Эрно – нон-фикшн и автобиографический фикшн о судьбе женщин. Кроме её самого знаменитого романа, «Искусство радости». Там что-то тоже про свободных женщин, но историческое.

Гольярду не печатали и не особенно признавали, так что, будучи в состоянии крайней бедности она взяла да и стащила драгоценности своей подруги. В фильме она, правда, говорит, что у этого акта было и некоторое символическое значение, что таким образом она хотела подругу, с одной стороны, наказать за предательство, а с другой стороны, проверить на вшивость. Так или иначе, опыта и понимания этих вещей у Гольярды не было, так что её быстро взяли и на три дня (!) посадили в тюрьму. И как будто бы этот опыт изменил в ней всё, подарил ей новых подруг из богатого криминального мира Италии восьмидесятых и научил по-другому смотреть на жизнь.

И вот об этом кино. Как пятидесятипятилетняя женщина в состоянии перманентной духовной свободы мечется в неясных целях по Риму с тридцатилетними роковыми красотками, годящимися ей в дочери – и занимается более-менее всем, что приходит им в голову. Живёт жизнь, как сказали бы современные блогеры. Это примерно как любое кино про так называемых «лишних» людей, про богему, про аутсайдеров – они куда-то ездят, с кем-то встречаются, что-то пьют, о чём-то разговаривают, и конца этому нет, и цели тоже. Исключительно ради создания крепкого бондинга, полудружеских-полулюбовных связей, ради того, в частности, чтобы писательница постигла то настоящее, которое она не могла бы постичь ни в какой другой компании.

Через шестнадцать лет после этой истории Гольярда умерла, а потом её настигла посмертная слава.

И это не должно нам ни о чём говорить и ничего символизировать. Просто бывает и так. 

Ууспыльд драматический

 

Ууспыльд драматический («Что-то настоящее»/“Midagi tõelist“, реж. Эвар Анвельт, Эстония-Литва, 113 мин.)

П.И.Филимонов

Оказывается, роман Мартина Алгуса, послуживший фильму литературной первоосновой, даже включён Министерством образования в список рекомендованной для чтения литературы, то есть, по сути, входит в школьную программу. Что, конечно, делает особенно позорным тот факт, что я до выхода фильма ничего о нём не слышал.

Фильм (как, видимо, и роман) рассказывает о лихих нулевых, о сломанных судьбах и об извилистом пути эстонского криминала. Впрочем, действие кино перенесено из 2004 (не помню, откуда такие сведения, но, кажется, где-то в фильме этот год мелькает) в наши дни, что, как мне кажется, немного не вяжется с ощущением реальности. Потому что время уже не то, и некоторые вещи уже не совсем такие, какими они были двадцать лет назад. Например, интернет.

Карл, криминальный персонаж Кристо Вийдинга, выходит на свободу и даже не пытается зажить новой жизнью, хотя своему прикреплённому следователю он и обещает, что «больше никаких схем». Он находит мать-одиночку Лейлу (Яаника Арум) и придумывает гениальную схему. Карл регистрируется на каком-то обобщённом сайте знакомств под ником «Марта15» (где «15» как бы намекает, но как бы не впрямую, на возраст «Марты»), и начинает там общаться с озабоченными мужчинами средних лет. Поскольку Эстония полна скрытых и явных педофилов, любители Марты всегда находятся. Тогда Карл назначает им встречу, а дальше происходит некий странный аттракцион. Когда предвкушающий радости плоти мужчина приезжает на указанную точку, его под покровом темноты заводят в комнату, где, в темноте же, суют в руку настоящую Марту (маленькую дочь Лейлы) в нижнем белье, после чего фотографируют – и дело о педофилии налицо. После чего несчастного искателя приключений избивают – но немного, так, для проформы, и говорят ему, что теперь он (до конца жизни? это не уточняется) будет выплачивать Карлу шестьдесят процентов своей зарплаты, в противном случае фотография будет обнародована. Кто же тут не сломается. А поскольку Эстония полна педофилами, Карл строит на этой простой истории благосостояние себя и своей семьи. До тех, разумеется,  пор, когда что-то не идёт не так.

В целом, это довольно крепкая околокриминальная история, которую мы видим с двух сторон. Со стороны Карла и со стороны одной из его жертв, измученного рутиной Лео (неожиданная роль Яана Ууспыльда, в которой он вообще не кривляется, и ни разу не пытается быть смешным). Отечественный триллер, как его рекомендуют нам в аннотациях, скорее, получился. Это достойно снятое кино с некоторыми сюжетными твистами, особенно если сделать – всё-таки – скидку как на то, что это дебютный фильм режиссёра, так и на то, что вообще в отечественном кинематографе нет богатого опыта этого жанра.

Ну и мораль довольно проста и считываема. И не совсем даже однобока. Она тоже работает с двух сторон. С одной стороны, нам как бы лишний раз говорят, что любые хитрожопые схемы по отъёму денег у населения рано или поздно накрываются, так что лучше идите работать. С другой стороны, и это прям довольно важно, нам как бы намекают, что не все мужчины, обвинённые в педофилии, этих обвинений заслуживают.

Единственное, что немного раздражает в этом фильме – это саундтрек. Мне кажется, что уж слишком авторы переборщили с тревожным нойзом, который они называют музыкой.

Мертворождённые убийцы

 

Мертворождённые убийцы («Невеста!»/“The Bride!“, реж. Мэгги Джилленхол, США, 126 мин.)

П.И.Филимонов

Мэгги Джилленхол сделала странное. Она взяла довольно хрестоматийную историю про невесту Франкенштейна, ну знаете, как он одинокий бродил по свету, искал, куда бы прибиться, потом пришёл обратно к доктору, и тот сделал (или не сделал, в разных источниках по-разному) ему невесту, чтобы ему, наконец, обрести покой, но покоя, конечно, не случилось, потому что монстры плодят монстров – ну и так далее, вот, и смешала её с «Бонни и Клайдом».

Потому что аналогии полнейшие. Монстр Франкенштейна в этом кино приходит не к отцу-создателю, который давно мёртв, как в силу канонического сюжета, так и в силу прошедшего времени – действие «Невесты!» происходит в США в 1930х годах. Он приходит к докторке Юфрониус, которая ничем не отличается от оригинального Франкенштейна, разве что полом и ещё большим духом авантюризма. Так что уговорить её оживить ему невесту для монстра не составляет большого труда. И вот как только невеста оживает, монстр берёт её с собой, и их закруживает такая вполне традиционная история парочки сумасшедших убийц и преступников, которых никто не понимает, а все ненавидят и боятся, хотя они всего-то желают счастья для самих себя. Бонни и Клайд, Микки и Мэлори, Харли Квин и Джокер, теперь вот Пенни и Фрэнк. И от фильма ужасов остаётся только осознание того, что основные персонажи – оживлённые мертвецы в случае дамы, и вообще человеческий конструктор-лего, в случае джентльмена.

Их мотает по Америке, а за ними несутся юнкера, мессершмидты, князья, импотенты, инфанты – простите, увлёкся. Полиция и мафия, всего лишь. До кучи почему-то нам с самого начала фильма втолковывают, что в невесту Франкенштейна вселился дух авторки литературного первоисточника Мэри Шелли, которая после этого романа толком ничего не написала, а, напротив, умерла от рака мозга. Так нам говорят в фильме, и кто мы такие, чтобы не верить Мэгги Джилленхол. Для чего это – вселение – произошло, не совсем ясно, но как будто получается так, что без Мэри внутри изначальная обладательница тела Ида была бы доброй и неагрессивной, а убивать её заставляет, собственно, злобная писательница.

Вы спросите, какая ещё Ида, если она Пенни, Пенелопа же? Там всё с именами сложно, отвечу я вам.

Из безусловных плюсов этого фильма – главные роли исполняют божественная (now it’s official) Джесси Бакли и Кристиан Бейл. Одну из детективов, преследующих парочку, играет вечно молодая Пенелопа Круз. Бакли играет здесь даже две роли – собственно, невесту, и дух Мэри Шелли, причём вторая роль, как мне кажется, не относится к числу её лучших, слишком часто она там как-то ненатурально демонически смеётся.

Зато в первой роли она хороша, как и обычно. Это, по сути, актёрский бенефис Бакли, несмотря на присутствие рядом Кристиана Бейла. Она забирает на себя всё внимание и с лёгкостью переигрывает звёздного партнёра.

Из явных же минусов фильма, как вы уже понимаете, его сюжет. Если смешать всё самое вкусное, что есть в доме, арбуз, устрицы, сгущённое молоко и омаров, да ещё добавить немного васаби для пикантности, не обязательно получится деликатес.

Взаимопроникновения

 

Взаимопроникновения («Звук падения»/”In die Sonne schauen”, реж. Маша Шилински, Германия, 149 мин.)

П.И.Филимонов

Об этом фильме сложно писать, потому что, во-первых, его надо смотреть. Это, вне всякого сомнения, один из лучших, если не лучший, фильм прошлого года. И смотреть его надо примерно так, как читаешь стихи. Если, конечно, у смотрящего есть такая привычка. А такая привычка есть далеко не у всех представителей человеческой расы. И в этом нет ничего плохого, ничего предосудительного, наоборот, с точки зрения эволюции, полагаю, люди, которые читают стихи и смотрят фильм Маши Шилински, обречены на гораздо более быстрое и болезненное вымирание, чем все остальные.

К тому же, русскоязычные локализаторы снова удивили – да, в этом фильме, случается, что кто-то падает. И падает, конечно, не беззвучно. Но оригинальное немецкое название не просто точнее, оно передаёт важную часть смыслов в этом кино, оно играет с его сюжетом, даже нет, не с сюжетом, а со способом его восприятия, c метафорами вокруг и около этого повествования.

Ну хотя бы потому, что фильм Маши Шилински – это и правда, как будто в такой, знаете, знойно-неподвижный летний день устроиться где-нибудь на лугу недалеко от дома (если ваши условия жизни такое позволяют) и смотреть на солнце. Бывают такие дни, когда это можно делать часами (вооружившись, конечно, соответствующими средствами защиты) и кажется – что ценно в любой ситуации – что время останавливается. Что всё это уже неоднократно было, и с нами же, и с нашими чёрт его знает в каком колене предками – и что нет и не было никаких войн, революций, муниципальных выборов, а мы всё время вот так лежали на спине с травинкой в зубах и смотрели на солнце. Да и мы ли это ещё – или уже кто-то новый, кто-то сросшийся с разными поколениями людей примерно с этой же территории – уже и не понять. Да и не важно.

Маша Шилински рассказывает историю четырёх немецких девочек-девушек, живущих на одной и той же ферме в очень разные исторические эпохи. Которые – ну честно, тоже не так уж и важны. Важно то, что жизни, которые проживают эти девочки, в конце концов – то ли под влиянием безжалостного летнего солнца и того отупляющего марева, которое только и может бороться с неумолимым ходом времени, то ли в силу того, что, как писал классик, все огни – огонь – сплетаются, спрессовываются, скручиваются в одну, но всё так же не особенно богатую на события жизнь. Ну что, ну что там, в конце-то концов может происходить этим саднящим летом: ну кто-то кого-то любит (а скорее, в контексте фильма, хочет), ну кто-то кого-то бьёт и притесняет, ну проходят дни. Как будто и всё.

А потом, когда четыре истории четырёх разных жизней окончательно слепливаются в один неразделимый ком, который можно ещё продолжать катать в руках, но уже и нет смысла, потому что всё – он уже един, уже что-то там символизирует, притом безо всякого нашего участия – так вот потом Маша Шилински выводит нас к последнему кадру этого фильма. И не то, чтобы становится что-то понятно, но определённый переворот внутри происходит.

Это не сюжетный твист, если вы вдруг подумали. Это просто один кадр. Длинный, чуть безумный. Рождающий разные мысли. Например такую: а вдруг…

Держаться корней

 

(«Ромерия»/„Romeria“, реж. Карла Симон, Испания-Германия, 112 мин.)

П.И.Филимонов

Типично-нетипичное кино. Типичное, потому что мотив поиска своих корней и истоков – довольно повторяющаяся история в мировом кинематографе. Нетипичная – потому что обычно персонажи, на такие квесты отправляющиеся, знают о своих родителях хотя бы что-то. Как правило, эти паломники отталкиваются от оставшегося в живых и/или известного им родителя в поисках второй, так сказать, части пазла.

Марина, героиня «Ромерии», находится немного в другой ситуации. Оба её родителя умерли, её воспитала приёмная мать, но она всё равно хочет узнать о молодости своих биологических папы и мамы. Нам не показывают, каким образом она узнаёт, что корни истории растут из приморского города Виго, в любом случае, фильм начинается уже оттуда.

История, рассказанная в «Ромерии», похожа на многие другие подобные истории. Конечно, в ходе её поисков выяснится, что всё то, что ей о её родителях рассказывали родственники, неправда. Точнее, не вся правда, неполная правда. Потому что люди склонны беречься от неприятных историй о своих семьях. Хотя, казалось бы, прошло время и все неприятности от этих историй уже растворились в его тумане. Всё равно, по не очень понятным причинам, все хранят тайны или хотя бы фигуры умолчания о так называемых паршивых овцах. К каковым, как выясняется почти сразу, и относился отец Марины.

В общем, «Ромерию» можно назвать смесью и роуд-муви и фильма воспитания. Притом путешествие здесь больше происходит во времени, чем в пространстве. А кто из нас не мечтал бы перенестись в то время, когда родители были молодыми и посмотреть на то, как там у них это всё происходило. В том смысле, что как они жили, как они веселились, как они проводили время. И вот Марине, в отличие от нас с вами, это удалось. Конечно, благодаря волшебной силе искусства и так далее – но всё-таки.

И узнавая молодость своих родителей, Марина, разумеется, как-то меняется сама, взрослеет и переосмысливает какие-то свои ценности. И даже хорошо, что это незаметно невооружённым взглядом. Иногда особенно прилежные ученики сценарных курсов просто наизнанку выворачиваются на наших глазах, стараясь уложиться в пресловутую арку героя. Вот, мол, смотрите, тут он был молодым и наивным, а вот тут он повзрослел и больше подобных ошибок не совершает.

«Ромерия» - скорее, про принятие. Родственники отца Марины, про которых она ничегошеньки (в отличие, видимо, от материнской линии) не знала, постепенно примиряются и с её существованием, а через неё, и со всеми особенностями своего покойного сына, брата, кузена, кому он там кем приходится. Ну или ладно, не примиряются прямо при нас в кино, но, возможно, вступают на этот путь.

Хотя вопрос, вынесенный в название одной из глав фильма, остаётся актуальным не только для семьи Марины. «Делает ли наша общая кровь нас одной семьёй?»

И Крейцвальд такой молодой

 

И Крейцвальд такой молодой («Этакий мульк»/“Säärane mulk“, реж. Эрго Кульд, Эстония, 90 мин.)

П.И.Филимонов

Я люблю фильмы по классике. Самые разные, по классике самого разного уровня. Притом, как я уже где-то писал, мне кажется, что лучшие фильмы по классике – это фильмы, снятые той страной, откуда классика, так сказать, родом. В этом смысле стремление наших кинематографистов охватить как можно больше произведений эстонской классической литературы похвально как никогда.

На этот раз они дошли, так сказать, до самой что ни на есть сути. Лидия Койдула – едва ли не первый национальный драматург, которая в начале своей карьеры ещё занималась перекладыванием на эстонский лад немецких пьес, но вот как минимум уже в «Этаком мульке» представила публике отдельный, свеженаписанный эстонский материал. И вот эту сверх-классическую пьесу наконец экранизировали.

Эстонская литература не так стара, как её некоторые друге европейские родственницы, и в этом может даже неожиданно скрываться её некоторое преимущество. Тексты не так сильно устаревают. Во всяком случае, коллизии «Этакого мулька» понятны до сих пор, хотя главная мошенническая схема злодейского Энна немного и ускользает от понимания современного зрителя. Но в целом это довольно незатейливая лирическая комедия, где есть приятная, но совершенно бесцветная парочка и целая россыпь колоритных персонажей, как говорят в американской киноакадемии, на поддерживающих ролях. Для пущего смеху – или, напротив, для постмодернизму – режиссёр Эрго Кульд вписал в число действующих лиц истории саму Лидию, которая приехала как раз к своим будущим персонажам погостить да развеяться – этакая дачница – и тут как раз и стала свидетельницей любовно-коммерческой коллизии.

Койдула, конечно, там зря. Она, в основном, ходит со значительным лицом и всячески изображает стокроновую купюру – как будто больше никаких функций у ней не предусмотрено, на развитие истории она никак не влияет, разве что оттеняет её своей несколько аналогичной любовной драмой. Хотя там не всё понятно. Страдает вроде бы она по финскому мальчику, но попутно обнимается с русским военным (конечно, красивым и здоровенным), а под конец вообще заявляет, что замуж – это не её. Самым смешным вставным эпизодическим персонажем, конечно, выставлен наш фольклорист, отель и улица Крейцвальд. Оказывается, он тоже, как бы это сказать, не прочь отведать койдулиного тела, несмотря на свои – в фильме – восемьсот сорок пять лет. Старческую страсть можно показывать сочувственно, а можно безбожно высмеивать. Молодые авторы фильма выбирают более естественный для себя второй путь.

А основная история развивается по тексту, актёры – те, кому достались характерные роли – наслаждаются как могут, молодые вздыхают и умильно глядят в камеру – ничего лишнего, ничего выдающегося.

Но отечественную классику надо знать, и учителя эстонской литературы получили теперь ещё один повод спрашивать с детей знание сюжета всем известного произведения.