Эстонский Вудсток

 

Эстонский Вудсток («Грязь в лицо»/“Musta pori näkku“, реж. Яак Кильми, Эстония-Латвия, 88 мин.)

П.И.Филимонов

Так уж случилось, что в семье Раудов книжки писали, пишут и будут писать примерно все. Папа Эно подарил нам накситраллей. Мама Айно Первик написала кучу всего, в частности, про Арабеллу, дочь пирата. Брат Рейн – живой классик. Сестра Пирет переводится на кучу языков и вдобавок сама иллюстрирует свои книги. Новое поколение Раудов не хочет падать далеко от яблони и тоже подвизается на почве литературы.

Так а чем Михкель, спрашивается, хуже? Не имеет значения, что так-то он больше музыкант, против семейных традиций мы все слабы. Вот он и написал уже почти лет двадцать назад роман «Грязь в лицо» - а о чём ещё писать музыканту, как не о начале своей карьеры? И роман тогда неожиданно взлетел, побил местные рекорды бестселлеров и торчал прямо из каждого утюга, на зависть более профессиональным, точнее, более традиционным литераторам.

Теперь книгу экранизировали. Экранизировал опытный и известный эстонский режиссёр Яак Кильми, так что получилось весьма. Я, честно говоря, книгу не читал, так что могу только спекулировать о том, что взято оттуда без изменений, а где уже реальность под себя прогнули режиссёр и автор сценария Мартин Алгус.

Потому что в итоге получается, что Михкель Рауд взял реальную историю из своей жизни и чуть переосмыслил её, дофантазировал. А уже Кильми взял книжку и что-то поменял и там тоже. Первоистория такова, что юный Михкель Рауд в составе своей юношеской группы «Голем» едет на фестиваль Выру-фольк, уже что-то там в самом конце восьмидесятых (кажется, год фильма определён как 1987), чтобы выступить на первом большом для себя мероприятии, а заодно, как утверждает его слегка антагонист, но больше партнёр по группе Хендрик Сал-Саллер, показаться  западным музыкальным продюсерам, которые прямо толпами посещают Выру-фольк. Так ли это всё происходило на самом деле в деталях, неизвестно, да и, пожалуй, не очень важно. Всё-таки мы имеем дело с художественным произведением.

То есть, нашему вниманию предлагается классический роуд-муви, классическей некуда. Помимо Михкеля и Хендрика, в Выру отправляются их новоиспечённый латышский барабанщик Иварс, который почти ничего не говорит по-эстонски, кроме «Концерт будет» или «Концерт не будет», какой-то пронырливый тип с ирокезом Коямеэс, которого Михкель называет то «транспортным менеджером», то просто менеджером группы, и девушка-журналистка из Тарту, которой, по её словам, нужно сделать радиорепортаж о будущих звёздах эстонской музыки. Она-то и становится причиной противоречий между Михкелем и Хендриком. Ну и ещё лидерство в группе, которое Михкель ревниво охраняет, а Хендрик так или иначе постоянно пытается не то, чтобы подмять под себя, сколько вот проверить, вроде как одна там страна пятую статью коллективного договора НАТО.

Фильм получился и смешным, и трогательным, как и всегда бывают фильмы про чьё-то творческое становление. И, как говорят источники, не так уж сильно там всё и переврано. Рауд и Сал-Саллер действительно играли в группе «Голем» в самом начале своего творческого пути и, кто знает, может, и правда изображали «Сингер-Вингер» на каких-нибудь деревенских свадьбах.

 

Весёлое корейское безумие

 

Весёлое корейское безумие («Надежда»/ 호프, реж. На Хонджин, Южная Корея, 157 мин.)

П.И.Филимонов

Почему-то так исторически сложилось, что если в середине двадцатого века самое безумное кино мира приходило к нам из Японии (Годзиллы, всевозможные «Империи страсти» и «Легенды о Нарайяме»), то теперь градус всё крепчающей сумасшедшинки плотнее ассоциируется с их корейскими соседями. Одна «Игра в кальмара» чего стоит – я про идею, не про воплощение, и тем более не про второй-третий сезоны. Или «Поезд в Пусан». В общем, корейцы не придумывают ничего нового (так же, как и японцы до них, за исключением разве что пресловутой Годзиллы), но зато успешно доводят до логического завершения весь багаж мирового зрелищного кинематографа, особенно если в нём затесались какие-нибудь необычные твари.

«Надежда» На Хонджина высокий градус безумия поддерживает. Сюжет максимально прост и максимально упорот. В маленьком корейском городке терпит крушение корабль космических пришельцев хрен пойми откуда, и инопланетяне выходят в корейские леса. Они начинают жрать скот, а сразу после и нападать на людей. Есть нюанс – возможно, они нападают на людей не в силу своей жестокой натуры, а потому, что один там корейский охотник убил одного инопланетного детёныша (используя это слово, я, получается, приравниваю их к животным, что спорно). Но и это не точно, может быть, они всё такие именно такие неприятные существа, которых хлебом не корми, а только дай кого-нибудь убить.

И, соответственно, весь цвет бравых корейцев бросается на борьбу с инопланетными тварями. Тут тебе и полицейские, и какие-то добровольные помощники полиции, и внезапные охотники верхом на лошадях – особенно эффектно выглядит как раз побег на лошади от несущегося на четвереньках по пустынному шоссе монстра. То ли монстр бежит не так быстро, как нам показывают, то ли лошадь тоже сильна, как никто. К актёрам, конечно, «Надежда» неблагосклонна – они в основном выкрикивают какие-то не слишком внятные реплики типа «Чёрт!», «Твою мать!», «Иди сюда, тварь!» и т.д., и стреляют, никакого особенного мастерства от них не требуется.

Вопросы к фильму возникают практически сразу же, как только инопланетяне появляются в кадре – до этого есть некоторый хаос и некоторый саспенс, примерно час, а то и больше из двухсполовинойчасового фильма мы не очень понимаем, что же это за существа нарушили мирный покой корейской глубинки. Например, почему они – инопланетяне – разговаривают между собой по-корейски? Возможно, конечно, я не всё знаю, и именно он – древний язык працивилизации? Или как у них мог получиться ребёнок, если ни один из них внешне не похож на другого? Как вообще так получилось, что они все разные, ну радикально прям разные существа, а живут на одной (предположительно) планете, и как-то сотрудничают? Наконец, чего они припёрлись вообще? Ну ладно, конкретно на Землю они, может, и не хотели, просто упали, но в Солнечную систему-то их зачем-то принесло? Не объясняют нам авторы фильма, не надо им этого. Эта необъяснимость, безусловно, добавляет безумия и прелести фильму. Нет никаких причинно-следственных связей, просто так есть.

А в самом конце фильма два представителя разных (?) инопланетных рас ведут на заброшенном богом и уже людьми южнокорейском шоссе самый странный разговор, который только можно представить в контексте вышеописанного кино. Голосами Майкла Фассбендера и Алисии Викандер они трут за корабль Императора (который для антуражу на фоне их разговора тоже падает в толщу Южной Кореи), за каких-то своих богов, за то, что надежда ещё осталась и нужно работать, а потом они отдохнут, потом они все отдохнут, и, разумеется, увидят небо в алмазах. Как будто должно последовать какое-то продолжение, как этого разговора, так и фильма в целом. Первого – продолжения разговора – точно не происходит. Почему-то надеюсь, что и второго – продолжения фильма – тоже не произойдёт. Не потому, что это плохой фильм. Просто будучи оборванным именно на этом месте, он обретает эталонность безумия.

А разве не это мы все так любим?

 

 

Родила царица в ночь

 

Родила царица в ночь («Дитя ночи» /“Yön lapsi“, реж. Ханна Бергхольм, Финляндия-Великобритания-Франция-Литва, 92 мин.)

П.И.Филимонов

Не так давно на наших экранах уже был один фильм про послеродовую депрессию – «Умри, моя любовь» с Робертом Паттинсоном и Дженнифер Лоуренс. И вот, чтобы мы, те, кому этого, к счастью или к сожалению, никогда не пережить на собственной шкуре, окончательно убедились, как это всё-таки плохо, ужасно и трагично, финские кинематографисты сняли ещё один.

Правда, Ханна Бергхольм подошла к вопросу чуть более изобретательно. Её «Дитя ночи» маскируется под хоррор. Там у одной финско-британской пары (Сейди Хаарла и Руперт Грин) рождается несколько странный ребёнок, с воспитанием которого они ну никак не могут справиться. При этом все те разы, что ребёнка нам показывают, прямо странным-странным он не кажется. Ну да, выглядит довольно неприятно, но, не будем скрывать друг от друга страшной правды, большая часть новорождённых выглядит достаточно неприятно. Проблема с ним в том, что он постоянно невыносимо орёт, испытывает необъяснимую тягу к деревьям и жрёт сырое мясо. Это поначалу, потом там всё не так однозначно.

И главное, никто, кроме матери, сначала не замечает никаких странностей в этом ребёнке. Ну подумаешь, все через такое проходили, все новорождённые трудны в восприятии и так далее. Дальше, конечно, там всё закручивается в некоторый неразвязываемый уже нормальными средствами узел, и уже все окружающие осознают, что с Кууро (так ожидаемо поехавшая на всём этом мать называет своего сына, несмотря на сопротивление отца) что-то не так. И он подтверждает это с каждой минутой фильма.

Несмотря на всю мистику, которую нам показывают, несмотря на то, что ребёнка коробит от святой воды, а в конце вообще объявляется его настоящий (?) родитель номер какой-то, мне всё равно кажется, что это метафора послеродовой депрессии. Тяжёлой, невыносимой, даже возможно неизлечимой. Той её формы, когда мать сначала не может принять ребёнка, не может полюбить его, а потом, заставив себя принять и полюбить, непоправимо едет кукухой сама уже на фоне этого принятия.

Собственно, если сравнить актёрские работы Лоуренс в «Умри, моя любовь» и Сейди Хаарлы вот здесь, можно увидеть очень много общих изобразительных средств. Это, в первую очередь, и подталкивает к уже озвученному мной выводу. Обе играют ту же напряжённость, то же мерцающее осознание реальности, ту же ненависть по отношению к большей части окружающих. У обеих те же страшные глаза, которые как будто смотрят куда-то слегка в другое измерение. И обе, всей своей органикой в этих ролях, показывают, насколько это сложно переносимое для простой человеческой психики состояние.

Конечно, «Дитя ночи» можно принять и за чистую монету и смотреть как мистический хоррор про потусторонние силы, финскую домовую магию и так далее. В зрелищности фильм от этого не потеряет, а в зрительском сознании, возможно, даже и приобретёт. Не надо будет постоянно задаваться вопросом, а правильно ли ты всё-таки считал эту как будто прозрачную метафору. Так фильм превращается просто в развлекательное кино и теряет свою поучительную подкладку.

У меня вот не получилось от этой мысли отвлечься. Послеродовая депрессия – страшная штука.

Три связанные друг с другом истории о конце света

 

Три связанные друг с другом истории о конце света («Диггер»/“Digger“, реж. Алехандро Гонсалес Иньярриту, США-Великобритания-Мексика, 129 мин.)

П.И.Филимонов

Несмотря на то, что чуть ли не все критики в мире, которые пишут о кино, разгромили новый фильм Иньярриту, хочется сказать, что они как будто не правы, что ли. Ну да, если говорить о его несоответствии заявленному в меню, то может быть. Фильм, объявляющий себя сатирической комедией уровня «Доктора Стрейнджлава»,  не вызывает особенного смеха в зрительном зале. Часть актёров играет довольно стереотипных самодовольных тупых политиков и идиотических военных, которых мы уже видели не раз, не два и не десять. Постаревший и совершенно не узнаваемый Джон Гудман играет президента США, которого волнует вовсе даже не США, а исключительно его собственная задница, в которой поселился коварный рак. К сожалению, болезнь, а не членистоногое, что было бы гораздо смешнее.

Кроме того, выскажу очень крамольную мысль, кажется Том Круз не умеет в комедию. Он очень старается, он пыжится и как будто делает всё по канонам – его тоже изменили до неузнаваемости, он много матерится (потому что так всегда смешнее) и говорит с техасским акцентом, кого-то, скорее всего, имея в виду. Получается карикатурно, но почему-то не очень смешно. А вот эту вот штуку с кошкой они придумали прямо зря. Я не знаю, что должна символизировать его настолько болезненная привязанность к кошке, которой, по фильму, тридцать восемь лет, и которая обладает всеми возможными болезнями и выглядит примерно как персонаж фильма «Кладбище домашних животных», но смотрится крипово, и это очень мягко говоря.

Тем не менее, примечательна в «Диггере» даже не сама история – там всё просто. Безжалостная эксплуатация ресурсов планеты ведёт к тому, что она – планета – начинает мстить. И не человеку, конечно, тягаться с природой в этом случае.

Примечателен в «Диггере» тот способ рассказывания истории, который выбрал Иньярриту. Он рассказывает нам три истории о конце света, на манер матрёшки вложенные одна в другую. Как будто ничего, как будто можно считать это как назойливое жужжание слегка поднадоевшей мухи – если вы не поняли с одного раза, я расскажу вам во второй, а если не поняли со второго – то будет вам ещё и третий раз, мне не сложно.

Но это не совсем так. Да, все три истории вертятся вокруг одной и той же темы, все их питает биография заглавного героя фильма, чья алчность, в конечном итоге, привела к глобальной экологической катастрофе, а история жизни послужила источником материала для пьесы, которую в фильме ставят. Третья история – совсем короткая, как марвеловская сцена после титров, когда зрители спектакля расходятся по домам после окончания представления. Надежды Иньярриту нам не оставляет, а оставляет нам прекрасного и загадочного, как и в большинстве других своих ролей, Джесси Племонса, который, пожалуй, стал такой спрятанной жемчужиной этого фильма.

И всё-таки я скорее соглашусь с теми защитниками фильма, которые считают, что ему надо немного отстояться, отлежаться, отплаваться – если вы понимаете, о чём я. Его лучшие качества, возможно, раскроются не сразу.

Ну или не раскроются, что уж тут говорить.

Путь Дэна Плама к членству в актёрской гильдии

 

Путь Дэна Плама к членству в актёрской гильдии («Прайм-тайм»/”Primetime”. Реж. Лэнс Оппенхайм, США, 110 мин.)

П.И.Филимонов

Надо вам сказать, что, понасмотревшись разного рода байопиков и фильмов, основанных на реальных событиях, в какой-то момент вообще перестаёшь чему бы то ни было удивляться. В истории человечества было всё, и почти всё это всё уже кинематографически задокументировано. И если мы не слышали о каком-то феномене мировой истории, то это только потому, что до нас эта информация до сих пор за ненадобностью не доходила, ничего больше.

Лэнс Оппенхайм снял свой дебютный игровой фильм вот про какую историю. В начале нулевых выстрелил в США такой деятель по имени Крис Хансен, который придумал выявлять и клеймить в прямом эфире потенциальных педофилов. Ну, может, не в прямом эфире, во всяком случае на одном из больших каналов в прайм-тайм. Фишку он придумал достаточно простую, многократно до этого и многократно после этого опробованную органами охраны порядка самых разных стран. У него было несколько помощников, которые выходили с потенциальными педофилами на связь (тут очень важный вопрос – как, как и где они их изначально находили, возможно, существую специальные педофильские форумы, и все об их существовании знают? – этого Оппенхайм не проясняет) и начинали с ними общаться в сети, прикидываясь тринадцатилетними мальчиками или девочками. Потом приглашали их приехать, чтобы, так сказать, закрепить начатое в сети на практике, и давали какой-то адрес. Это был адрес дома, который снимала съёмочная группа, и который зачастую находился на расстоянии в несколько штатов от их дома. Но педофилы же они такие – им, как бешеной собаке, семь вёрст не крюк, и они приезжали. Здесь был один очень важный момент – для саспенса и большей реалистичности телекартинки им надо было предъявить живого подростка, который вот только что общался с ними в сети. Настоящих подростков, разумеется, использовать было нельзя, и Хансен нанимал профессиональных актёров с максимальным бэйбифейсом, тех, которые в двадцать три выглядят на тринадцать. Да и пойди их разбери сейчас. Так что тот факт, что педофилы велись на этот визуальный обман, меня лично ничуть не смущает.

В задачу актёров входило исключительно естественно появиться в кадре, произвести с прибывшим педофилом некоторый «смолток» и заманить их в заранее обговорённое место. Обычно это была кухня – как самое безопасное место, вряд ли кому и менно в кухне приходит настойчивая мысль о совокуплении – хотя люди, опять-таки, разные.

И вот тут наступали пятнадцать минут славы Хансена. Он входил в кадр, клеймил несостоявшегося педофила, читал ему нотацию, после чего в дело вступала уже полиция, которая была осведомлена о цикле таких передач этого канала и сотрудничала с группой Хансена.

Беда в том, что сам Хансен тоже не был образцом добродетели и эталоном нравственности.

Плюс его выступления на кухнях выглядели местами довольно кринжово – он любил выучить наизусть какой-нибудь из постов очередного педофила и потом ему же его цитировать.

Ну и довольно однообразно всё это было. Шоу не пользовалось такой популярностью, на которую надеялся Хансен, и он решил придумать что-нибудь эдакое.

Как будто про это и фильм. Плюс про то, как один из его актёров воспринимал свою работу серьёзно, погружался в образ и придумывал арку персонажа. Паттинсон, играющий Хансена, старается, режиссёр старается, осветители особенно стараются. Вау-эффекта не создаётся.

Получился обыкновенный проходной фильм про телевидение в намного большей степени, чем про педофилию.

А понятно, что про педофилию мы все любим больше.

 

Не зайчонок, не лягушка

 

Не зайчонок, не лягушка

(«Забой свиней»/“Seatapp“, реж. Ове Мустинг, Эстония, 104 мин.)

П.И.Филимонов

 

Фильм Ове Мустинга – классический пример того случая, когда трейлер интереснее целого кино. Это во-первых, а во-вторых, просмотрев трейлер, вы всё понимаете, и можно сказать, что само кино вы уже почти что и видели. Ну хорошо, кроме главного твиста. Но он настолько не принципиален, там как бы и без него всё понятно, что им в этом фильме можно пренебречь.

«Забой свиней» позиционируется в анонсах как чёрная комедия. Если считать, что чёрное – это потому, что про смерть, а комедия – это потому, что всё кончается хорошо – то да, пожалуй. Если мы хотим смешного – то, повторюсь ещё раз, всё смешное нам показали в трейлере. Остальное кино – ну забавно, ну немного говорит нам о части нашего общества в сатирическом ключе, но смешно? Вряд ли.

Фабула фильма такова, что чиновники ветеринарного департамента (тут примечательно камео Андреса Пуустусмаа) подозревают, что в одной конкретной выдуманной деревне  Кимна случилась вспышка свиной чумы, и посылают туда чиновника (Таави Тепленков), чтобы тот разобрался и доложил. Чиновник же больше обеспокоен своим вот-вот предстоящим отпуском, его самолёт вылетает буквально послезавтра, так что детально разбираться ему некогда, да и не очень, видимо, хочется. К тому же он видит на дороге случайно выпавший туда (не спрашивайте) труп лисы, многозначительно произносит «Всё понятно» и легко принимает решение. Чума, значит, на все ваши дома жителей Кимна, сколько вас там ни есть. Свиная чума, по инструкции, предполагает уничтожение всех животных в зоне карантина, чтобы не допустить распространения эпизоотии на остальную часть страны. Всех животных – в смысле вообще всех. Включая домашних собачек и кошечек.

И понятно, что жители деревни, сколь бы сознательны они ни были, не слишком хотят убивать всех животных подряд. К тому же действие фильма ещё и происходит на Рождество, а в Рождество вообще работать грех, а убивать – и подавно. К тому же многие из жителей деревни не умеют забивать животных, так что большая часть из них ждёт профессионального свинобойцу и по совместительству ветеринара с чудесным молдавским именем Братослав. Там не очень понятная история, почему его надо было делать именно гражданином Молдовы, у которого заканчивается вид на жительство и разрешение на работу, поэтому ему надо на три месяца срочно смотаться на родину, а затем вернуться с возобновлёнными бумагами. Именно Молдова не мотивирована ничем, разве что тем, что исполняющий роль Братослава украинский дирижёр из «Ванемуйне» Александр Бражник на молдаванина похож. Но какой чернобородый мужчина, говорящий по-эстонски с акцентом, не будет похож на молдаванина? Я знаю много таких.

Ну и всё. На этом более-менее фильм устаканивается, и дальше нам показывают вереницу характеров и их попытки убить своих свиней самостоятельно, нежелание убивать их и ожидание Братослава, чтобы он их убил.

Это не комедия, не драма, не сатира, не мелодрама, не зайчонок, не лягушка, а неведома зверушка. Я прям затрудняюсь определить жанр этого фильма. Но да, к комедии он, наверное, ближе всего. Ове Мустинг как будто рассказывает нам про правду деревенских жителей, про трушность их образа жизни, про то, что они понимают мир гораздо лучше, чем горожане.

А что животных убивать плохо – мы и так знаем. Тем более, что с самого начала было ясно, что никакой чумы в Кимна, конечно, нет. А есть там разные, в разной степени нелепые, но добрые, сердечные и способные на лучшее люди.

Что, тем не менее, не делает фильм смешным. 

Пятьдесят оттенков чего-то там

 

Пятьдесят оттенков чего-то там («Я хочу от тебя секса»/“I Want Your Sex“, реж. Грегг Араки, США, 90 мин.)

П.И.Филимонов

Здесь бы очень пригодилось художественное образование. Если бы оно у меня было, я бы знал, какой цвет противоположен серому, и название получилось бы гораздо более элегантным. С другой стороны, можно отмазаться тем, что «Пятьдесят оттенков серого» я не смотрел, и сужу об этом трилогии исключительно по общественному резонансу и мнениям, широко распространённым в узких кругах, так что сравнение, возможно, весьма и весьма поверхностно.

Но оно прям напрашивается. Фильм Грегга Араки  - про то, как молодой человек по имени Эллиот, такой немного миллениальный задрот-неудачник, устраивается на работу ассистентом скандально известной художницы и акционистки Эрики Трэйси. Эрика относится к числу таких художников, для которых искусство давно перестало быть просто искусством, а превратилось в бизнес. Как говорит один известный интервьюер, ноль осуждения, но, кажется, что Араки в её образе несколько высмеивает весь современный акционизм, перформансы и прочее актуальное искусство, до которого так падки многие из наших утончённых современников (ставить или не ставить кавычки, решайте уж сами).

Кроме того, искусство Эрики замешано на сексе целиком и полностью. Она фотографирует голышом своих ассистентов, и делает из этого арт-объекты. Она записывает звуки собственной мастурбации как фон для своих инсталляций. Она широко использует в своих работах своё собственное голое тело. Ну и так далее. Она – домина, и, в общем, берёт, что хочет. И вот теперь она хочет Эллиота.

А Эллиот что ж? Он и так был уже давно очарован Эрикой, он и на работу-то пошёл к ней устраиваться не столько из-за денег, сколько из-за этого самого очарования. И противостоять ей он не может совсем. Даже несмотря на то, что его девушку, которая вполне есть, Эллиот – нормальный миллениал, без больших проблем на момент начала фильма – играет сама Чарли XCX. Правда, с девушкой есть загвоздка – она не сильно интересуется сексом. Ну или так думает Эллиот.

А дальше всё заверчивается со всё более опасной скоростью. Начинается всё просто как сексуальное приключение, но, как (как говорят) это часто бывает в БДСМ, Эллиот залезает всё глубже, и принадлежит Эрике – в прямом смысле слова – всё больше. Она лезет в его жизнь, в жизнь близких ему людей, и он уже почти не способен это остановить.

Или способен? В этом, в общем, и состоит главная интрига сюжета. Может ли человек самостоятельно слезть с этой иглы. Поскольку, по мнению создателей фильма, эта зависимость ничуть не менее тотальная, чем наркотики.

К явным достоинствам фильма можно отнести, во-первых, игру Оливии Уайлд в роли Эрики – такое ощущение, что актриса отрывается по полной программе, делая в кадре примерно всё, о чём раньше мечтала, да не осмеливалась, потому что гордая была (нет). А во-вторых, то, что это, несмотря на сложную тему и серьёзные вторые и четырнадцатые заложенные туда смыслы, всё равно комедия. В фильме довольно много смешных сцен, и этот настрой помогает авторам не впадать в занудную назидательность, часто присутствующую в фильмах про сексуальную зависимость.

В качестве примера такой сцены можно, например, привести момент, когда персонажка Чарли XCX имитирует удовольствие от секса, которого не испытывает.

В общем, если вы не ханжа, фильм этот можно вам рекомендовать.