Первая любовь, нюдсы и мёртвая девочка

 

Первая любовь, нюдсы и мёртвая девочка («Мортен»/“Мorten“, реж. Иван Павлючков, Эстония, 102 мин.)

П.И.Филимонов

Не мне об этом говорить, конечно, но вы же знаете, насколько трудно удержаться и не сказать о том, о чём говорить как раз и не надо бы. После просмотра фильма Ивана Павлючкова «Мортен» я не могу отогнать от себя мысль о том, что теперь, пожалуй, наши друзья культурологические журналисты, скорее всего придумают термин «ээстивене» кино, так же как раньше они придумали «ээстивене» литературу. Потому что уже был Герман Голуб, теперь вот и Иван сподобился на первый полный метр. Хотя в фильме Ивана нет ни одного русскоязычного персонажа, думаю, это критиков не остановит.

Но не будем им помогать. Первый блин, определённо, не оказался комом. Добротное янг-адалт кино про то, как сложно быть молодым, а особенно если ты – представитель так называемой «другой Эстонии». Понятно, что фильм снят по роману авторки Реэли Рейнаус, которая сама же и выступила в роли сценаристки, и все эти местами избыточные коллизии придумывала она. Сразу скажу, что первоисточник я не читал, так что апеллирую только к фильму как к отдельному произведению искусства.  Избыточные – потому что в «Мортен» напихано совсем всё, что можно напихать на эту тему. Тут тебе и элементы буллинга в школе. Тут тебе и какие-то намёки на подростковую гомосексуальность. Тут тебе и выполнение опасных «заданий» одноклассников под давлением шантажа, чем-то напоминающее сказки про пресловутого «синего кита». Тут тебе и история о том, как мальчики подсыпают девочкам в напитки всякую дрянь, чтобы потом попользоваться состоянием этих девочек, и как потом девочки страдают от распространения нюдсов, сделанных в результате этой истории. Тут тебе и проблемы в семье, скрытость фигуры отца, алкоголизм и отчуждение. Тут тебе до кучи и мистика.

Как будто, с одной стороны, можно было бы выбрать одну линию и не пытаться охватить сразу все – но и понять создателей фильма тоже можно, слишком много расходящихся тропок, слишком разбегаются глаза, хочется попробовать каждое блюдо. С другой стороны, получается довольно органично – кто знает, возможно, трудная жизнь современного подростка и представляет из себя гремучую смесь всего этого (минус мистика, которая, кажется, в фильме ну совсем ни к чему, она как будто ничего нам не даёт для раскрытия образа Мортена или истории, с ним происходящей, вот эти метания под водой в понятной метафоре освобождения, сначала нехватки, а потом хватки кислорода – зачем они?). К тому же режиссёр угадал с выбором главного актёра. Тыру Каннимяэ очень хорош в роли Мортена, как будто сценарий прямо писался под него. Он удачно вписывается в каждую из разнообразных ситуаций и ведёт себя в них так, как и мог бы вести прямо настоящий Мортен – по-разному, но в то же время и одинаково, не выбиваясь за рамки одной личности.

В конце концов, опять же, не знаю, под воздействием ли сценария с первоисточником, или по убеждениям, режиссёр выруливает на широкую и довольно интересную саму по себе колею фильма про первую любовь – а это всегда беспроигрышный вариант. Такое любят не только подростки, но и куча сентиментальных взрослых, у которых есть схожие воспоминания. И ещё большая куча тех, у кого их нет.

В общем, Ивана Павлючкова можно поздравить с достойным дебютом. И ждать следующих фильмов.

Гомофобам на заметку

 

(«Левит»/“Leviticus“, реж. Эйдриан Чиарелла, Австралия, 88 мин.)

П.И.Филимонов

Австралийская школа хоррора продолжает выдавать на-гора фильмы, способные задать некоторые своеобразные тренды жанра и ещё больше диверсифицировать кино соответствующего направления. Когда-то Питер Уир своим «Пикником у Висячей Скалы» во многом, не побоюсь высказать такую мысль, предвосхитил миры Дэвида Линча, который, в свою очередь, прочно вошёл во все наши тревожные и неудобные сны. Недавний фильм «Два, три, демон приди!», хоть и не задал нового тренда, тем не менее, успешно вписался в традицию, созданную шоураннерами «Очень странных дел», про подростков и сверхъестественное.

«Левит» - это такой квир-хоррор. Не удивлюсь, если он окажется всего лишь первой ласточкой в долгой череде, а следовательно, будут фильмы, раскрывающие тему глубже, жутче и изобретательнее. К тому же «Левит» - это ещё и режиссёрский дебют. Не скажу, что теперь я буду следить за карьерой Эйдриана Чиареллы как-то с особенной пристальностью, но посмотреть, что он снимет следующее, будет любопытно.

В общем, речь про то, как в какой-то жёсткой христианской общине в австралийской глубинке два молодых человека испытывают друг к другу романтические чувства. И всё бы ничего, но и их родители, и вообще все жители общины считают, что так нельзя, что они наслушались этих ваших (подставить название), а бог велел мужчине совать свой член исключительно в  женщину – и так далее. И община вызывает какого-то пророка-целителя, который известен тем, что излечивает распространённую болезнь гомосексуализма быстро и эффективно. И этот пророк проводит над молодыми людьми какой-то ритуал. В результате которого каждого из них начинает преследовать некая потусторонняя сущность, всячески пытающаяся их умертвить каким-нибудь особенно болезненным способом. Проблема усугубляется тем, что эта сущность принимает вид их возлюбленного, и она самообучаема, типа как искусственный интеллект, так что с каждым разом отличить подделку становится всё сложнее и сложнее.

И вот почему-то это работает только с гомосексуалами. Помимо главных героев фильма этой же процедуре – с аналогичным исходом – подвергаются знакомые их знакомых, пара девочек. Как будто Эйдриан Чиарелла подсказывает удобные риторические ходы для гомофобной пропаганды – вот видите, с гетеросексуальными парами такого не происходит, а значит – ну и так далее.

Полагаю, это намеренная игра режиссёра на грани фола. Хотя это, конечно, не главное про этот фильм. Он, разумеется, в который нас учит нас толерантности, в развлекательной форме говорит нам о том, что настоящая любовь бывает разной и преодолевает все преграды. Хотя бы потому что эта самая сущность появляется только тогда, когда человек остаётся один. Если рядом с человеком есть хоть какой-нибудь другой человек, вообще неважно, кто – проклятие не работает. Отсюда можно сделать несложный вывод о том, что с любимыми нельзя расставаться, а нужно прорастать в них всей кровью – ну, вы в курсе.

И ещё, хотя это тоже было понятно и без этого кино. Жёсткие секты – зло, и получается, что они пытаются заместить такую прекрасную человеческую любовь любовью к (в их случае) мрачному и ригидному богу. А так – конечно, кино развлекательное, и думаю, что оно породит некоторое количество подражаний.

Экспаты, любовь и чуррос

 

Экспаты, любовь и чуррос («Улица Малага»/“Calle Malaga“, Марьям Тузани, Испания-Марокко-Франция-Германия-Бельгия, 116 мин.)

 

П.И.Филимонов

Оказывается, в марокканском городе Танжере существует достаточно большая испанская диаспора. Существует с колониальных времён, но, в отличие от Мелильи и ставшей довольно широко известной Сеуты, Танжер в своё время перешёл под марокканскую юрисдикцию. Но жители никуда не делись. Точнее, часть делась, часть вернулась в бывшую метрополию, но в таких ситуациях всегда найдутся люди, для которых чувство дома важнее, чем какие бы то ни было геополитические, будь они неладны, изменения.

К этой второй категории относится и героиня первого испаноязычного фильма Марьям Тузани (снявшей до этого, например, «Синий кафтан») Мария Анхелес в исполнении когдатошной музы Альмодовара Кармен Мауры. Надо сказать, что Маура прекрасна и в свои восемьдесят, на которые совсем не выглядит, и умудряется играть любовь в этом почтенном, но не безнадёжном возрасте с лёгкостью неимоверной, причём любовь не по остаточному стариковскому принципу, а нормальную такую любовь, в том числе и плотскую.

Мария осталась в Танжере одна, её единственная (вроде бы) дочь живёт в Мадриде, и решает, что и матери тоже нужно туда переехать. Денег мало, а если продать танжерскую квартиру, их станет чуть побольше и, глядишь, хватит на жизнь в отягощённом инфляцией обществе. Мария, да, может переехать в Мадрид или – в качестве второй опции – уйти жить в танжерский дом престарелых, где всё прекрасно, уход, кормёжка, режим.

Но Мария, ясное дело, этого не хочет. Потому что эта квартира – её дом, она прожила тут всю свою жизнь, и с чего, собственно, она должна куда-то уезжать. Дом престарелых она, справедливости ради, пробует, но достаточно быстро оттуда сбегает. И её можно понять – кому захочется ложиться спать в девять вечера?

Ну и дальше нам рассказывают о различных ухищрениях Марии, целью которых является заработать немного денег, потому что все её деньги ушли на оплату дома престарелых, в котором она не захотела оставаться, и сохранить свою квартиру, которую дочь пусть и выставила на продажу, но когда ещё это случится.

В какой-то своей части «Улица Малага» начинает напоминать довольно распространённый сюжет про продувную старушку, которая (часто) начинает, например, выращивать кусты марихуаны, с целью быстрого обогащения. Таких фильмов было прямо несколько. Конкретно наркотиками Мария не занимается, но схема, которую придумывает она, тоже не слишком легальная.

Потом, понятно, ей приходится сталкиваться с разными трудностями, но в целом фильм оставляет оптимистическое послевкусие. Доброжелательность и открытость к людям всегда окупаются, во всяком случае, в той части мира, которую нам показывает Тузани.

Ну и, конечно, иначе у марокканской режиссёрки и быть не могло, одним из основных персонажей фильма является сам Танжер, в который немедленно после просмотра – и даже ещё немного во время – хочется поехать. Пройтись по этим улицам торгового квартала, купить чуррос у уличного торговца и усесться прямо там их есть, разговаривая с местными марокканскими знатоками – да хоть бы и о футболе.

Тёплый фильм. Во всех смыслах слова.

 

Маленький домик в немецкой прерии

 Маленький домик в немецкой прерии («Отражения номер 3»/“Miroirs No 3“, реж. Кристиан Петцольд, Германия, 86 мин.)

 

П.И.Филимонов

 

Лаура – студентка консерватории, о чём, правда, мы узнаём далеко не сразу. Она едет со своим молодым человеком и его друзьями куда-то, неважно, куда. Она плохо себя чувствует и её молодой человек вызывается отвезти её до ближайшей железнодорожной станции, чтобы самому затем продолжить поездку неважно, куда. По дороге он не справляется с управлением, машина слетает с дороги, молодой человек погибает. На Лауре – ни царапины. Потом Лауру находит и вытаскивает из повреждённой машины женщина, дом которой они вот только что проезжали. И Лаура почему-то просится к ней жить.

Такова завязка нового фильма Кристиана Петцольда («Ундина», «Красное небо»). В ней странно всё. Зачем Лаура изначально поехала в этот трип, если ей явно туда не хотелось? Почему вдруг молодой человек, почти на ровном месте, вылетел с машиной с дороги, притом, что он вроде бы хорошо водил? Наконец, самое странное. Представьте себе – вы попадаете в автокатастрофу, ваш отец мать сестра брат погибают (муж жена жених невеста, неважно), а вы, вместо того, чтобы убиваться и принимать какое-то участие, я не знаю, в опознании останков, организации похорон и так далее, внезапно проситесь пожить в доме у случайного свидетеля происшествия.

Наверное, если спросить Петцольда, он сможет нам объяснить всю мотивацию поступков Лауры. Потому что мотивацию поступков Бетти (женщины, у которой Лаура остаётся жить) он нам объясняет весь фильм. Про это и кино, собственно. Про стадии Кюблер-Росс в их развитии. Без каких-либо однозначных ответов и решений.

То есть, выходит, для того, чтобы снять местами симпатичный фильм про искусство переживать утрату, Петцольд придумал крайне нелогичную экспозицию и довольно карикатурную завязку. Как будто это не должно так работать. «Отражения номер 3» производят впечатление фильма, сделанного как-то очень наспех, как будто у режиссёра был дедлайн, и он торопился к чему-то успеть. К очередному кинофестивалю? К международному дню суицида (простите, разумеется)?  

Конец, надо сказать, тоже получился скомканным. Честно говоря, какое-то время, когда ты уже понимаешь сюжетный замут, и пытаешься абстрагироваться от всего, что ты знаешь про этого режиссёра, теплится предположение, что сейчас всё это вывернет в психологический хоррор, насилие над личностью, мотель Нормана Бейтса и так далее. Нет, не выворачивает. Внезапно у Лауры включается здравый смысл, отсутствовавший больше половины фильма, и фактически сворачивает всю лавочку.

Ещё вариант, что Петцольд действительно хотел (хочет) экранизировать все стадии Кюблер-Росс, чтобы из них сложился определённый сериал, просто начал не с начала.

Как феномен – кино интересное, как сюжетный ход – незаезженное. Как разрешение конфликта, мотивированность поведения героев в как будто реалистичной ситуации – пожалуй, нет.

Тем более, что Петцольд может лучше. Пересмотрите хоть «Красное небо», например. 

Никаких бронирований

 

Никаких бронирований («Тони»/“Tony“, реж. Мэтт Джонсон, США, 106 мин.)

П.И.Филимонов

Довольно сложно объяснить людям вне контекста, кем был Энтони Бурден. Ко мне это знание пришло, по большому счёту, случайно, в процессе преподавания английского языка в одном тут кулинарном техникуме. Один из учебных материалов был построен на анализе эпизода его кулинарного трэвел-шоу «Никаких бронирований», где он ездил по миру, пробовал кухню соответствующих стран и общался с людьми. И как-то меня заинтересовал этот человек, рассказывавший про еду и страну очень с каких-то понятных позиций, не используя никаких заумных слов и не пытаясь казаться зрителям и жителям посещаемой страны каким-то таким гуру в высшей инстанции.

Энтони Бурден – пожалуй, самый человечный из звёздных поваров. Его совершенно точно можно поставить в один ряд с Гордоном Рамси и Джейми Оливером, но он чуть другой, он чуть от них отличается. Он был более человеком страстей, что ли. Биография Бурдена рассказывает нам, что он перепробовал едва ли не все известные человечеству расширяющие сознание вещества, переживал депрессию и прочее подобное – что делает его человечнее, понятнее, ближе к народу. Даже его смерть – самоубийство в возрасте 61 года по до сих пор не объяснённой причине (пишут про «импульсивный акт», ну то есть, вот просто так захотелось человеку) – и то какая-то очень человечная.

Фильм «Тони» рассказывает историю становления Бурдена как повара. Как он из молодого вруна и распиздяя (а врёт он прямо всем и по всякому поводу), мечтающего стать писателем и жить на писательскую стипендию, пришёл к кулинарному дзену, к осознанию того, что кормить людей – занятие ничуть не менее благородное, чем выдавать им сомнительного качества духовную пищу. Не обошлось, разумеется, в этой истории без умудрённого годами и опытом чуть загадочного гуру (Антонио Бандерас), который учит Тони не столько кулинарии, сколько жизни – потому что, как мы все знаем из сериала «Медведь» и не только, кулинария – это и есть жизнь. Не обошлось и без любовной истории, и она бросает особенный свет на личность Бурдена. Получается, что он всю жизнь (ну ладно, всю молодость) был ранимым и тонкокожим романтическим мальчиком, который только прикидывался циничным и прожжённым студентом с литературной стипендией. Он поехал в город Провиденс и в конечном итоге устроился на бандерасовскую кухню исключительно из любви к своему школьному крашу Нэнси Путкоски (прекрасная Эмилия Джоунс). Почти всё, что он делает в фильме, он делает ради неё. Кроме тех вещей, которые он делает ради своего гуру.

Фильм доводит нас только до поступления Бурденом в Американский Кулинарный Институт, таким образом, мы не видим процесса его превращения в одну из главных фигур кулинарной сцены Америки  девяностых и нулевых, но всё то, что есть в молодом Энтони, потом проявится и в знаменитом Бурдене. Тонкость, ироничность, хрупкость и не слишком больше умение выносить житейские трудности, слишком большая лёгкость в том, как он поддаётся на искушения.

Думаю, что, если бы я мог выбрать себе карьеру повара, я не стал бы ни уже упоминавшимися Оливером, ни Рамси. Не стал бы я и там каким-нибудь Бокюзом или Эскоффье. Я бы определённо стал Энтони Бурденом. Почему-то этот дядька очень мне симпатичен. В том числе симпатичен и тем, как он начинал, как у него ничего не получалось, как он и не думал становиться звёздным поваром – пока вдруг так всё не повернулось, и он им – раз – и стал.

И я не знаю, воспринимается ли фильм так же вне контекста. Я не смог абстрагироваться. А если оценивать его исключительно как произведение искусства, то это, чёрт побери, важно.

Мать учения

 

Мать учения («На краю Оук-стрит»/”The End of Oak Street”, реж. Дэвид Роберт Митчелл, США, 100 мин.)

П.И.Филимонов

Как нами сообщалось ровно в предыдущем тексте, в мире существует не так уж и много сюжетов. И в мире кино, как выясняется, тоже. Сюжет про появление в современном мире динозавров, в своё время успешно придуманный Майклом Крайтоном, один из них. В этом смысле новый фильм Митчелла можно называть «Джурассиком на минималках», или, если хотите – «трушным Джурассиком», но сильно лучше от этого не становится никому.

Чуть ли не единственным очевидным достоинством «Оук-стрит» почти универсально считается тот факт, что динозавры и прочие диплодоки показаны там с точки зрения новейших научных теорий. То есть, с шерстью, с пёрьями и так далее – не одна сплошная чешуя, как обычно. Кроме того, из личных впечатлений – там есть какой-то крайне неприятный шай-хулуд, длинная слизистая колбасина, которая норовит подобраться бесшумно и что-нибудь у героев пооткусывать.

А кроме этого всё довольно стандартно. В результате каких-то космических флюктуаций, подробно объяснять которые нам не заморачиваются, одна конкретная американская улица из 1980х переносится куда-то туда, в Юрский период, и сталкивается с нападением динозавров. Они все без исключения хотят съесть честных американских налогоплательщиков, а те не очень понимают, что происходит.

До попадания в этот новый мир в семье главгероев есть разногласия, жена (Энн Хэтэуэй в своей прайм-эре) недовольна скучной и однообразной жизнью с мужем (Юэн Макгрегор), у которого проблемы с работой и с деньгами, а, поскольку в восьмидесятые ещё не придумали OnlyFans, ему приходится подрабатывать на стороне всем, чем угодно, в том числе, например, развозкой пиццы, что ещё сыграет ключевую роль в истории.

В процессе борьбы с доисторическими хищниками, семья, разумеется, сплачивается, преодолевает разногласия, выходит сначала моральным, а потом до кучи и материальным победителем из этой передряги, даже если в какой-то момент так и не кажется. Прайм-эра, говорю же.

В общем, имеем классический фильм про семейные ценности, умение поддерживать друг друга и соединяться в единый кулак. Великая протестантская мораль, ничего нового, довольно проходной фильм. Слегка выделяет его разве что только вот эта небольшая странность – в фильме, откровенно говоря, категории Б, хотя не без смешных моментов (в основном связанных с тем, как какая-нибудь очередная тварина откусывает очередному американскому гражданину голову), снимаются актёры прямо настоящей первой величины. Хэтэуэй сейчас много везде, Макгрегор тоже пока не выходил в тираж.

Что-то же их в этом кино привлекло? Вряд ли заоблачные гонорары, не похоже, чтобы фильм был очень уж многобюджетный. Точно не сложные характеры, арки персонажей и прочее – этого в «Оук-стрит» просто нет.

Предоставляю каждому придумать свой ответ на этот вопрос.

Два из четырёх

 

Два из четырёх («Одиссея»/“The Odyssey“, реж. Кристофер Нолан, США-Великобритания, 173 мин.)

П.И.Филимонов

Как известно, существует всего четыре сюжета, и в своём новом фильме (после которого, кажется, уже некуда двигаться, но это только моё предположение) Кристофер Нолан закрывает два из них: осаду города и возвращение домой.

Осаде и вообще войне уделено в фильме, вроде бы, меньше времени, чем возвращению – но, во-первых, так оно и в первоисточнике, а во-вторых, очень важное обстоятельство выясняется в конце. А так да – долгая и мучительная война, без явного победителя и побеждённого, Агамемнон в неснимаемом шлеме, вызывающий невольные ассоциации с Дартом Вейдером (и там самым – и кажется, intended – ставящий под сомнение «правость» греческого дела), хитрость самого Одиссея со знаменитым конём и впервые, пожалуй, из того, что я видел и читал, попытка реального осмысления того, как всё могло быть внутри того самого коня, с последующим разграблением города, мародёрством и прочими актами насилия. Победитель забирает всё, как пела не по этому поводу группа «Абба».

Возвращение – более красочно, ну так там и Гомер постарался. В отличие от многих, литературный источник перед выходом фильма я не перечитывал, так что полагался на собственную память. Так вот. Если она (память) не подводит, то все значимые события поэмы Нолан осветил довольно точно. Разве что приходят на ум загадочные «киконы и лотофаги», судьбы которых в фильме не прослеживаются (если отбросить тот факт, что Калипсо-таки кормит Одиссея лотосом, чтобы он всё забыл), да вот история с Навсикаей оставлена без внимания – не знаю, возможно потому, что для мужа, так стремящегося домой к покинутой, но дорогой его сердцу жене, одна промежуточная любовница на пути ещё ну туда-сюда, а две было бы как-то уж совсем не очень. Ну и лестригоны чуть менее страшные и чуть более нелогичные, чем писал Гомер – но это мелочи, правда.

Всё остальное – прямо как у мифического древнего грека. Но вот что интересно. Центром повествования Нолан оставляет возвращение Одиссея на Итаку и избиение женихов. Что , как будто, тоже как у Гомера, но несколько не соответствует всему тому, что герой говорил до этого в самых разных локациях, о том, что он устал от насилия, хочет покоя и так далее. Ладно, что там взять с древнего грека, он не должен быть последовательным, тем более, месть – штука святая. Но как-то у Нолана, Одиссея и всех их соратников удаётся увязать возвращение Одиссея – его окончательность – с бессмысленностью войны. Он (в спокойном исполнении Мэтта Дэймона) что-то такое вещает своей изождавшейся жене, в том духе, что его возвращение не может быть окончательным, потому что война не была справедливой, потому что войны вообще не бывают справедливыми, потому что они с греками натворили там много всего ужасного. После чего берётся за дело и угандошивает большую часть поклонников жены во главе с очень мерзким Антиноем – тут я, кажется, уловил великое правило Паттинсона – когда он гладко выбрит, его персонаж отрицательный, когда он со щетиной, то это милый безобидный, но мечущийся хипстер.

В словах Одиссея нет последовательности, но это не слишком важно в контексте фильма. Нолан всё верно нам транслирует, а если сюжет не очень увязывается с проповедью главного героя, то это можно ему простить. За эпичность. За бережность в обращении с материалом. За мурашки. За величие замысла и исполнения.