И молча поправит всё

 

И молча поправит всё («Драма»/“The Drama“, реж. Кристоффер Боргли, США, 105 мин.)

П.И.Филимонов

Ну не могла студия А24 снять простую романтическую комедию, анонсированную нам в рекламе этого фильма. Иначе это не была бы студия А24. Можно ли этот фильм вообще называть комедией, отдельный вопрос. Если вам смешно, как люди парятся и переживают – отчасти на пустом месте – так, что под вопросом оказывается их личное счастье, которое вы наблюдали предыдущие полчаса, то возможно.

Хотя это я погорячился, в анонсах сказано, что это «романтическая драма». Потому что парятся и переживают люди не совсем на пустом месте. Там такая случилась история. Персонажи Роберта Паттинсона (в который раз подтверждающего, что он чертовски хороший и разный актёр) и Зендаи, которую мы в этом году будем очень часто видеть на наших экранах, как будто созданы друг для друга, у них стопроцентный мэтч, так что они собираются пожениться – и казалось бы, что может пойти не так? А вот. На одной из дегустационных вечеринок перед свадьбой (а молодые должны попробовать всё, в том числе и свадебные напитки) их друзья вызывают их на откровенность. Что-то типа игры – перед церемонией рассказать друг другу о самом плохом поступке, который они в жизни совершали. И если герою Паттинсона особенно нечем в этом плане похвастаться, то вот Эмма, персонажка Зендаи, выдаёт такое, от чего её подруга и будущая свидетельница (Алана Хаим из одноимённой сестринской группы) делает большие глаза и чуть ли не отказывается приходить на свадьбу.

Притом что технически Эмма ничего не совершала. Просто планировала, думала, почти сделала, но не сделала. Но уже поздно, оранжевое вино сделало своё дело, и начинается своеобразный марафон сомнений, переживаний, неверных решений и опрометчивых поступков. И даже при всём обаянии Зендаи невольно начинаешь думать, а может, она и вправду психопатка, на возможность чего нам в какой-то момент активно намекают создатели фильма.

А потом Чарли (персонаж Паттинсона) тоже косячит, и уже непонятно, кто накосячил больше (потому что, повторяю, Эмма технически ничего не делала, но вот если бы сделала, то…), и всё это, естественно, множится и копится, чтобы снежным комом вырваться наружу уже собственно во время свадебного банкета.

Пессимизм «Драмы» заключается в том, что это история, прекрасно иллюстрирующая нам старый тезис о том, что каждый человек не только кузнец, но и наоборот, цензук (вы поняли) своего собственного счастья, что никто в большей степени не способен причинить себе больше неприятностей, чем сам индивидуум собственной персоной – своими загонами, своими ненужными мыслями и овер-реагированием.

Оптимизм «Драмы» заключается в том, что Кристоффер Боргли как будто сравнивает этого же самого запутавшегося и напортачившего субъекта с гребенщиковским человеком из Кемерова, который потом просто берёт себя в руки, и исправляет собственные косяки.

Как будто нет ничего необратимого, говорит нам норвежский режиссёр. Это, конечно, отрадно осознавать. А вот если бы Эмма не набухалась оранжевого вина или если бы банально соврала, ничего бы и не было. Вот и думайте.

Из жизни пернатых

 

Из жизни пернатых («Курица»/“Kota“, реж. Дьёрдь Палффи, Венгрия-Греция-Германия, 96 мин.)

П.И.Филимонов

 

Дьёрдь Палффи, режиссёр, о котором я раньше ничего не слышал, но про которого пишут, что у него свой собственный, часто шокирующий почерк, снял фильм про курицу. Точнее, не только про курицу, но с точки зрения курицы. С точки зрения антропоморфной курицы.

Вернее, сама курица нисколько не антропоморфна, с самой курицей всё нормально, она кудахчет, смотрит карим глазом и несёт яйца. Точка зрения курицы антропоморфна. Потому что по-настоящему мы никогда не будем знать, как воспринимают этот мир животные, птицы и прочие насекомые. Мы как будто доводим курицу до человеческого уровня наблюдений и эмоций, а потом как будто смотрим её глазами. Получается всё равно прикольно.

Это не только прикольно, это самое интересное, что есть в этом фильме. В остальном, человеческая часть показанной истории довольно банальна и предсказуема, но вот то, что за всем этим как будто наблюдает курица, придаёт этой простой истории какие-то новые измерения.

Курица сбежала с птицефермы, спаслась от лисы, коршуна (или другой хищной птицы, я не очень разбираюсь) и прибилась к маленькому сельскому ресторанчику где-то в греческой глубинке, которым когда-то управлял человеческий протагонист этой истории со своей дочкой. Пока дочь не вышла замуж, а ресторан не заглох.

До определённого момента фильм очень смешной. Как-то до этого фильма я не задумывался о том, что курицы – оказывается, одни из самых смешных животных. Уже одно то, как она ходит или бегает – уморительно. Наверное, нужно говорить о работе оператора, потому что курица кажется никакой не компьютерной, а вполне настоящей, но снята она так, словно бы у неё есть и эмоции, и мысли – сцены любовного томления показаны, к примеру, особенно хорошо. По ходу фильма даже как будто выясняется, что у курицы есть своего рода мечта или жизненная цель, что ли.

К которой она, видимо, подсознательно стремится весь фильм, и, как и положено взрослой целеустремлённой птице, добивается в самом конце. Так что, как говорится, ещё непонятно, кто венец природы. В том смысле, что - что русскому хорошо, то немцу смерть. Ну, в метафорическом опять же смысле. Концовку фильма Палффи можно считать именно в этом ключе – не для нас эта роза, в смысле, мир, распустилась.

Вообще, можно сказать, что часть с курицей выдержана в комическом ключе, а человеческая часть – в драматическом или даже трагическом ключе, что тоже как будто намекает на нехитрую мораль, которую режиссёр пытается протащить на протяжении всего фильма.

Люди – зло. Природа – добро, милота и веселье.

Скорее всего, так оно и есть.

 

Ууспыльд комический

 

Ууспыльд комический («Свингеры 2»/“Svingerid 2“, реж. Танель Инги, Андрейс Экис, Эстония-Латвия, 91 мин.)

П.И.Филимонов

Кажется, наши кинематографисты пребывают в каком-то едином закреплённом убеждении, что Яана Ууспыльда много не бывает. Он снимался примерно в каждом вышедшем уже в этом году на наши экраны отечественном фильме, может, за редкими исключениями. В разного рода крупности ролях, но чаще всё-таки в главных. Я не знаю, как к этому относиться, актёр мне этот, конечно, нравится, но нравится, пожалуй, исключительно в комических, даже гротескных ролях. В недавнем триллере «Что-то настоящее» его неожиданная драматическая роль, пожалуй, тоже удалась, но как-то ну вот не воспринимается Ууспыльд всерьёз. Скорее всего, дело не в нём, дело во мне.

А вот во вторых «Свингерах», продолжении захватившей и нас латвийской франшизы, он прекрасен, как никогда, он держит зрителя каждой своей ужимкой – немножко как такой эстонский Луи де Фюнес. Только чуть помоложе и не лысый. Суть актёрства Ууспыльда, кажется, это кривляние. И это вовсе не в плохом смысле. Если уж человек что умеет, так это он умеет великолепно.

Как несложно догадаться, это продолжение истории двух семейных пар (кроме Ууспыльда, их составляют Элина Пяхклимяги, Аго Андерсон и Элина Рейнольд), которые в первой части попытались провернуть свинг-вечеринку, но у них, как вы помните, ничего не получилось. На этот раз они отправляются поправлять свои семейные отношения в некий терапевтический лагерь- не лагерь, ретрит-не ретрит, под названием «Драамамаа». Это как «Лоттемаа», только «Драамамаа». Там два сомнительных типа в исполнении Райна Толка и Оскара Пунги предлагают участникам кучу не менее сомнительных игр с разной степени сексуальности подтекстами. Поскольку между парами существует некоторая недосказанность, да плюс ещё и жена персонажа Ууспыльда небезосновательно ревнует его к русской секс-бомбе (Екатерина Линнамяэ, ранее известная как Новосёлова), то смешных ситуаций и гэгов нам наваливают едва ли не больше, чем в первом фильме.

Возможно, всё дело в том, что я смотрел это кино в идеальном окружении, в каких только и нужно смотреть подобные комедии, но мне понравилось. В зале прямо сзади меня сидели как раз две семейные пары зрителей лет сорока одной компанией, и женщины упоительно ржали все девяносто минут. Волей-неволей заразишься. Но, кажется, это и правда смешно. Юмор фильма незамысловат, построен на комедиях положений и нехитрых гэгах. Типа того, что герой Аго Андерсена разделся догола не помню зачем, допустим, чтобы принять душ, завернулся в халат и в этом халате вышел из номера, разумеется, захлопнув дверь. Халат, вдобавок ко всему, зажало дверью номера, так что он довольно быстро потерялся. И герой не придумал ничего другого как постучаться в номер к соседям и попросить через их балкон перелезть в свой номер. И, конечно, застрял в балконной решётке. И соседка пришла ему помогать и как-то там склонилась перед ним, и тоже застряла. И в таком виде их и увидели соответствующие муж и жена.

В пересказе так себе, но в фильме смешно.

Вообще мне показалось, что это тот редкий случай, когда вторая часть удалась получше первой. А шутки про секс немолодых людей всегда заходят на ура.

Интеллигенция и народ

 Интеллигенция и народ («Фуори»/“Fuori“, реж. Марио Мартоне, Италия-Франция, 114 мин.)

П.И.Филимонов

Этот байопик рассказывает ещё одну историю о человеке, о котором, подозреваю, большая часть потенциальных зрителей не имеет ни малейшего представления. Так иногда байопикам свойственно, режиссёры снимают кино про истории жизни тех людей, которые тронули их лично, и эти истории необязательно являются всеобщим достоянием. Возможно, в этом режиссёры как раз и видят свою элитарность и наднародность – вот они снимают кино про каких-то никому не известных чуваков, которые много на что повлияли. Есть, конечно, байопики про всем известных звёзд – но мы сейчас не о них. Впрочем, в случае итальянского фильма «Фуори» сложно сказать, знает ли его целевая аудитория о судьбе писательницы Гольярды Сапиенцы, которая, как говорит самый беглый гуглёж/гэпэтёж, считается в определённых кругах итальянской интеллигенции культовой.

«Фуори», насколько я понимаю, по-итальянски означает что-то вроде «снаружи», в значении «не в тюрьме, на свободе». Почему большая часть локализаторов мира (эстонские в этот круг не вошли) не стали переводить оригинальное название, я не знаю, возможно, по-итальянски это звучит как-то более загадочно, и более «артси», не суть.

Так вот Гольярда Сапиенца  была не очень признанной при жизни итальянской авторкой, которую я не читал, так что предположить, в каком именно жанре она творила, мне сложно, но что-то в названиях её произведений и в тех их описаниях, которые можно найти онлайн, заставляет думать, что работала она немного в стиле недавней нобелиатки Анни Эрно – нон-фикшн и автобиографический фикшн о судьбе женщин. Кроме её самого знаменитого романа, «Искусство радости». Там что-то тоже про свободных женщин, но историческое.

Гольярду не печатали и не особенно признавали, так что, будучи в состоянии крайней бедности она взяла да и стащила драгоценности своей подруги. В фильме она, правда, говорит, что у этого акта было и некоторое символическое значение, что таким образом она хотела подругу, с одной стороны, наказать за предательство, а с другой стороны, проверить на вшивость. Так или иначе, опыта и понимания этих вещей у Гольярды не было, так что её быстро взяли и на три дня (!) посадили в тюрьму. И как будто бы этот опыт изменил в ней всё, подарил ей новых подруг из богатого криминального мира Италии восьмидесятых и научил по-другому смотреть на жизнь.

И вот об этом кино. Как пятидесятипятилетняя женщина в состоянии перманентной духовной свободы мечется в неясных целях по Риму с тридцатилетними роковыми красотками, годящимися ей в дочери – и занимается более-менее всем, что приходит им в голову. Живёт жизнь, как сказали бы современные блогеры. Это примерно как любое кино про так называемых «лишних» людей, про богему, про аутсайдеров – они куда-то ездят, с кем-то встречаются, что-то пьют, о чём-то разговаривают, и конца этому нет, и цели тоже. Исключительно ради создания крепкого бондинга, полудружеских-полулюбовных связей, ради того, в частности, чтобы писательница постигла то настоящее, которое она не могла бы постичь ни в какой другой компании.

Через шестнадцать лет после этой истории Гольярда умерла, а потом её настигла посмертная слава.

И это не должно нам ни о чём говорить и ничего символизировать. Просто бывает и так. 

Ууспыльд драматический

 

Ууспыльд драматический («Что-то настоящее»/“Midagi tõelist“, реж. Эвар Анвельт, Эстония-Литва, 113 мин.)

П.И.Филимонов

Оказывается, роман Мартина Алгуса, послуживший фильму литературной первоосновой, даже включён Министерством образования в список рекомендованной для чтения литературы, то есть, по сути, входит в школьную программу. Что, конечно, делает особенно позорным тот факт, что я до выхода фильма ничего о нём не слышал.

Фильм (как, видимо, и роман) рассказывает о лихих нулевых, о сломанных судьбах и об извилистом пути эстонского криминала. Впрочем, действие кино перенесено из 2004 (не помню, откуда такие сведения, но, кажется, где-то в фильме этот год мелькает) в наши дни, что, как мне кажется, немного не вяжется с ощущением реальности. Потому что время уже не то, и некоторые вещи уже не совсем такие, какими они были двадцать лет назад. Например, интернет.

Карл, криминальный персонаж Кристо Вийдинга, выходит на свободу и даже не пытается зажить новой жизнью, хотя своему прикреплённому следователю он и обещает, что «больше никаких схем». Он находит мать-одиночку Лейлу (Яаника Арум) и придумывает гениальную схему. Карл регистрируется на каком-то обобщённом сайте знакомств под ником «Марта15» (где «15» как бы намекает, но как бы не впрямую, на возраст «Марты»), и начинает там общаться с озабоченными мужчинами средних лет. Поскольку Эстония полна скрытых и явных педофилов, любители Марты всегда находятся. Тогда Карл назначает им встречу, а дальше происходит некий странный аттракцион. Когда предвкушающий радости плоти мужчина приезжает на указанную точку, его под покровом темноты заводят в комнату, где, в темноте же, суют в руку настоящую Марту (маленькую дочь Лейлы) в нижнем белье, после чего фотографируют – и дело о педофилии налицо. После чего несчастного искателя приключений избивают – но немного, так, для проформы, и говорят ему, что теперь он (до конца жизни? это не уточняется) будет выплачивать Карлу шестьдесят процентов своей зарплаты, в противном случае фотография будет обнародована. Кто же тут не сломается. А поскольку Эстония полна педофилами, Карл строит на этой простой истории благосостояние себя и своей семьи. До тех, разумеется,  пор, когда что-то не идёт не так.

В целом, это довольно крепкая околокриминальная история, которую мы видим с двух сторон. Со стороны Карла и со стороны одной из его жертв, измученного рутиной Лео (неожиданная роль Яана Ууспыльда, в которой он вообще не кривляется, и ни разу не пытается быть смешным). Отечественный триллер, как его рекомендуют нам в аннотациях, скорее, получился. Это достойно снятое кино с некоторыми сюжетными твистами, особенно если сделать – всё-таки – скидку как на то, что это дебютный фильм режиссёра, так и на то, что вообще в отечественном кинематографе нет богатого опыта этого жанра.

Ну и мораль довольно проста и считываема. И не совсем даже однобока. Она тоже работает с двух сторон. С одной стороны, нам как бы лишний раз говорят, что любые хитрожопые схемы по отъёму денег у населения рано или поздно накрываются, так что лучше идите работать. С другой стороны, и это прям довольно важно, нам как бы намекают, что не все мужчины, обвинённые в педофилии, этих обвинений заслуживают.

Единственное, что немного раздражает в этом фильме – это саундтрек. Мне кажется, что уж слишком авторы переборщили с тревожным нойзом, который они называют музыкой.

Мертворождённые убийцы

 

Мертворождённые убийцы («Невеста!»/“The Bride!“, реж. Мэгги Джилленхол, США, 126 мин.)

П.И.Филимонов

Мэгги Джилленхол сделала странное. Она взяла довольно хрестоматийную историю про невесту Франкенштейна, ну знаете, как он одинокий бродил по свету, искал, куда бы прибиться, потом пришёл обратно к доктору, и тот сделал (или не сделал, в разных источниках по-разному) ему невесту, чтобы ему, наконец, обрести покой, но покоя, конечно, не случилось, потому что монстры плодят монстров – ну и так далее, вот, и смешала её с «Бонни и Клайдом».

Потому что аналогии полнейшие. Монстр Франкенштейна в этом кино приходит не к отцу-создателю, который давно мёртв, как в силу канонического сюжета, так и в силу прошедшего времени – действие «Невесты!» происходит в США в 1930х годах. Он приходит к докторке Юфрониус, которая ничем не отличается от оригинального Франкенштейна, разве что полом и ещё большим духом авантюризма. Так что уговорить её оживить ему невесту для монстра не составляет большого труда. И вот как только невеста оживает, монстр берёт её с собой, и их закруживает такая вполне традиционная история парочки сумасшедших убийц и преступников, которых никто не понимает, а все ненавидят и боятся, хотя они всего-то желают счастья для самих себя. Бонни и Клайд, Микки и Мэлори, Харли Квин и Джокер, теперь вот Пенни и Фрэнк. И от фильма ужасов остаётся только осознание того, что основные персонажи – оживлённые мертвецы в случае дамы, и вообще человеческий конструктор-лего, в случае джентльмена.

Их мотает по Америке, а за ними несутся юнкера, мессершмидты, князья, импотенты, инфанты – простите, увлёкся. Полиция и мафия, всего лишь. До кучи почему-то нам с самого начала фильма втолковывают, что в невесту Франкенштейна вселился дух авторки литературного первоисточника Мэри Шелли, которая после этого романа толком ничего не написала, а, напротив, умерла от рака мозга. Так нам говорят в фильме, и кто мы такие, чтобы не верить Мэгги Джилленхол. Для чего это – вселение – произошло, не совсем ясно, но как будто получается так, что без Мэри внутри изначальная обладательница тела Ида была бы доброй и неагрессивной, а убивать её заставляет, собственно, злобная писательница.

Вы спросите, какая ещё Ида, если она Пенни, Пенелопа же? Там всё с именами сложно, отвечу я вам.

Из безусловных плюсов этого фильма – главные роли исполняют божественная (now it’s official) Джесси Бакли и Кристиан Бейл. Одну из детективов, преследующих парочку, играет вечно молодая Пенелопа Круз. Бакли играет здесь даже две роли – собственно, невесту, и дух Мэри Шелли, причём вторая роль, как мне кажется, не относится к числу её лучших, слишком часто она там как-то ненатурально демонически смеётся.

Зато в первой роли она хороша, как и обычно. Это, по сути, актёрский бенефис Бакли, несмотря на присутствие рядом Кристиана Бейла. Она забирает на себя всё внимание и с лёгкостью переигрывает звёздного партнёра.

Из явных же минусов фильма, как вы уже понимаете, его сюжет. Если смешать всё самое вкусное, что есть в доме, арбуз, устрицы, сгущённое молоко и омаров, да ещё добавить немного васаби для пикантности, не обязательно получится деликатес.

Взаимопроникновения

 

Взаимопроникновения («Звук падения»/”In die Sonne schauen”, реж. Маша Шилински, Германия, 149 мин.)

П.И.Филимонов

Об этом фильме сложно писать, потому что, во-первых, его надо смотреть. Это, вне всякого сомнения, один из лучших, если не лучший, фильм прошлого года. И смотреть его надо примерно так, как читаешь стихи. Если, конечно, у смотрящего есть такая привычка. А такая привычка есть далеко не у всех представителей человеческой расы. И в этом нет ничего плохого, ничего предосудительного, наоборот, с точки зрения эволюции, полагаю, люди, которые читают стихи и смотрят фильм Маши Шилински, обречены на гораздо более быстрое и болезненное вымирание, чем все остальные.

К тому же, русскоязычные локализаторы снова удивили – да, в этом фильме, случается, что кто-то падает. И падает, конечно, не беззвучно. Но оригинальное немецкое название не просто точнее, оно передаёт важную часть смыслов в этом кино, оно играет с его сюжетом, даже нет, не с сюжетом, а со способом его восприятия, c метафорами вокруг и около этого повествования.

Ну хотя бы потому, что фильм Маши Шилински – это и правда, как будто в такой, знаете, знойно-неподвижный летний день устроиться где-нибудь на лугу недалеко от дома (если ваши условия жизни такое позволяют) и смотреть на солнце. Бывают такие дни, когда это можно делать часами (вооружившись, конечно, соответствующими средствами защиты) и кажется – что ценно в любой ситуации – что время останавливается. Что всё это уже неоднократно было, и с нами же, и с нашими чёрт его знает в каком колене предками – и что нет и не было никаких войн, революций, муниципальных выборов, а мы всё время вот так лежали на спине с травинкой в зубах и смотрели на солнце. Да и мы ли это ещё – или уже кто-то новый, кто-то сросшийся с разными поколениями людей примерно с этой же территории – уже и не понять. Да и не важно.

Маша Шилински рассказывает историю четырёх немецких девочек-девушек, живущих на одной и той же ферме в очень разные исторические эпохи. Которые – ну честно, тоже не так уж и важны. Важно то, что жизни, которые проживают эти девочки, в конце концов – то ли под влиянием безжалостного летнего солнца и того отупляющего марева, которое только и может бороться с неумолимым ходом времени, то ли в силу того, что, как писал классик, все огни – огонь – сплетаются, спрессовываются, скручиваются в одну, но всё так же не особенно богатую на события жизнь. Ну что, ну что там, в конце-то концов может происходить этим саднящим летом: ну кто-то кого-то любит (а скорее, в контексте фильма, хочет), ну кто-то кого-то бьёт и притесняет, ну проходят дни. Как будто и всё.

А потом, когда четыре истории четырёх разных жизней окончательно слепливаются в один неразделимый ком, который можно ещё продолжать катать в руках, но уже и нет смысла, потому что всё – он уже един, уже что-то там символизирует, притом безо всякого нашего участия – так вот потом Маша Шилински выводит нас к последнему кадру этого фильма. И не то, чтобы становится что-то понятно, но определённый переворот внутри происходит.

Это не сюжетный твист, если вы вдруг подумали. Это просто один кадр. Длинный, чуть безумный. Рождающий разные мысли. Например такую: а вдруг…