Честное спортивное кино

 

Честное спортивное кино («Наша Эрика»/“Meie Erika“, реж. Герман Голуб, Эстония-Латвия-Литва, 125 мин. )

П.И.Филимонов

Кажется, у нас научились снимать качественные фильмы одного конкретного жанра. Я про спортивную драму, жанр, который, возможно не требует огромного прям режиссёрского таланта (не то, чтобы я отказывал в нём Герману Голубу, тут надо ещё смотреть), но вот умение и ремесло для производства крепкого продукта в этом стиле обязательно нужны.

И, кажется, Герман Голуб всем этим обладает. Это второй за последнее время фильм про успешную историю эстонского спорта. Первым был фильм «Калев», про баскетбольную-команду легенду, собранную Яаком Салуметсом в последние советские годы, для того, чтобы выиграть чемпионат страны. Теперь вот – фильм про Эрику Салумяэ, чисто по регалиям самую, получается, титулованную эстонскую спортсменку двадцатого века – потому что, если мне не изменяет память, больше двукратных олимпийских чемпионов у нас за последние пятьдесят лет вроде как не было.

Голуб снимает всё по классическим канонам жанра, каковых, по-моему, как раз два набора – одни, чуть менее сложные, для съёмок фильма про командный вид спорта (там нужно просто прописать характеры разных членов этой самой команды и выстраивать всю историю вокруг их взаимодействия), и вторые, чуть более сложные – для кино про индивидуальные виды. Сложнее этот канон потому, что тут протагонист или протагонистка должны взаимодействовать с внешним миром, с тренерами и соперниками, и примерно для каждого из них нужно расписать свою историю.

А тем более, в жизни Эрики Салумяэ как будто и не было никаких скандалов. Девочка из детского дома, имеющая не очень хорошие отношения с приёмными родителями, но огромное желание сталь лучшей вот буквально всё равно, в чём, и умение впахивать – вот какой предстаёт Эрика в изложении Голуба. И этого оказывается достаточно. Режиссёр расцвечивает рассказ о пути Эрики к успеху колоритными историями её взаимоотношений с тремя тренерами, которые были у неё на протяжении её велосипедной карьеры. Все три истории и правда очень разные, но все показаны достоверно и с явной симпатией к приятным людям и с антипатией к людям неприятным (в случае второго тренера, по киношной фамилии Соколов). Не знаю, да и не очень хочу знать, так ли было у Салумяэ в жизни – мы имеем дело с художественным произведением, созданным по мотивам реальности, и какая нам разница. Выглядит правдоподобно. А играющий третьего тренера Виктор Ланберг, вообще, как мне кажется, сыграл едва ли не свою лучшую роль в кино.

Механика очень простая, но заставить её работать не у всех и не всегда получается. Для того, чтобы спортивные драмы откликались у зрителя эмоционально, нужно и чтобы персонаж был максимально симпатичен, и чтобы окружали его даже если и нелепые, то милые в своей нелепости люди. И у Голуба всё это есть. Именно поэтому, когда нам показывают финальный заезд Салумяэ с Кристиной Людинг-Ротенбургер, то, несмотря на то, что результат известен и внесён в анналы спортивной истории Эстонии, смотришь его всё равно с таким волнением, что сердце грозится выпрыгнуть из груди.

Кажется, в «Нашей Эрике» вообще порядок что с профессионализмом, что с эмоциями, и фильм определённо будет претендовать на звание лучшего фильма года из числа отечественных. Впрочем, подождём, нам тут обещают ещё что-то показать про Лидию нашу Койдулу.

И времени больше не будет

 

И времени больше не будет («Франц»/“Franz“, реж. Агнешка Холланд, Польша-Чехия-Германия-Франция-Турция, 127 мин.)

П.И.Филимонов

Есть люди, про которых очень сложно снимать байопики. Точнее, так. Есть люди, про которых очень легко снимать байопики. У них в жизни происходит куча всевозможных событий, они куда-то едут, взбираются на какие-то горы, женятся, напиваются в хлам с золотопромышленниками в салуне, разводятся, лезут под воду, изобретают универсальную машинку для починки поломанных пуговиц – и так далее. Таких людей меньшинство, и с ними всё понятно.

И есть люди, с которыми внешне, формально, не происходит почти ничего интересного, причём слово «интересного» в предыдущей части предложения можно даже опустить. У таких людей всё происходит как будто за закрытыми дверями, их внутренний мир гораздо важнее, что для них, что для человечества, чем внешняя канва их биографии.

К таким биографиям относится, например, и биография Франца Кафки. Человек жил всю остальную жизнь только для того, чтобы писать. Конечно, что-то там у него происходило, что-то там странное было с отцом, что-то там непростое было с женщинами, потом туберкулёз-смерть-Макс-сожги-не сожгу, но, по большому счёту, всё это не очень важно. Настоящий Кафка – исключительно в текстах, в том, как он их придумывал, в том, как выкраивал время для их написания, а времени для этого ему никогда не было жаль. Одних только писем (и не только Милене) человек настрочил примерно сто восемнадцать тысяч (цифра рандомная, не надо уличать автора в незнании фактов). Кафка – это не его еврейство, не его странное (снова!) участие в Первой Мировой, ни в коем случае не работа в страховой компании. Кафка – это «Процесс», «Замок», «Америка», «Кочегар» и всё остальное. Кафка – это вся мировая литература, что была после него. Кафка – это то, что происходит сейчас в довольно большом количестве стран мира.

И вот как это показать? Агнешка Холланд выбрала интересный вариант – вплести в фабульную канву Кафкиной жизни каких-то людей из будущего, которые рассуждают о его значимости, проводят экскурсии по его музею, художественно анализируют его статую в Праге. Как будто две реальности существуют параллельно, иногда даже налезая одна на другую, как будто что-то не так со временем.

И это один из вариантов, иллюстрирующих мир Кафки. Плюс к этому немецкий актёр Идан Вайс, исполняющий заглавную роль, дико похож на сохранившиеся портреты Кафки, так что впечатление создаётся очень даже достоверное. Ещё штрихов добавляют зарисовки с иллюстрациями к некоторым произведениям, элегантные аллюзии и отсылки – так, например, когда Франц пишет «Превращение», в фильм вдруг вторгаются самые разные насекомые в самых разных видах – и это только самая явно считываемая из аллюзий.

Так что кажется, Холланд удалось выстроить на экране мир, несколько коррелирующий с теми, которые предложил человечеству Кафка.

И, что интересно, в интерпретации Холланд мир кафкианского абсурда и гротеска не так уж и страшен, в нём даже некоторым образом бывает весело.

И эта новая точка зрения на произведения классика приятна своей незаезженностью.

 

 

 

 

Виды Соррентин

 

Виды Соррентин («Помилование»/“La Grazia“, реж. Паоло Соррентино, Италия, 133 мин.)

П.И.Филимонов

Как показывает знакомство с фильмами Соррентино, творчество итальянского режиссёра можно примерно разделить на две категории. Первая – это фильмы про красоту – красоту мира, красоту отдельно взятого города, красоту женщин – и всё в этой группе такое огромное, гигантское, чуть преувеличенное. Если мир, то прекраснейший, если жизнь, то неповторимейшая, если город, то лучший город Земли, если женщина – то другой такой не найдёшь. Я про «Большую красоту», про «Молодость», про «Партенопу», конечно же. Да и «Рука бога», пожалуй, тоже относится сюда. Там вообще есть всё – и город, и жизнь, и женщина, а ещё до кучи и футбол – и тоже великолепнейший, какого уже больше никогда не будет. В этом с ним даже можно согласиться, кто видел Марадону на поле (хотя бы по телевизору), для того, как мне кажется, задан недостижимый эталон. Но я отвлёкся.

Вторую часть фильмографии Соррентино составляют фильмы про политику. Он снял фильм «Лоро» про Берлускони, снял два сезона сериала про сложную жизнь Папы Римского. Теперь вот – «Помилование» про то ли вымышленного, то ли реального президента Италии де Сантиса. Президент в Италии – должность довольно номинальная, примерно, как у нас, хотя и с отличиями. Две его основные функции, если судить по фильму, это провозглашать законы, чтобы они вступали в силу, и право помилования преступников.

Вокруг этих двух действий фильм и крутится. Де Сантис, ревностный католик, не решается провозгласить закон об эвтаназии, и мечется между помилованием двух разных убийц, которых объединяет то, что убили они своих супругов – и вроде бы оба из жалости, что связывает эти истории в одно с историей об уже упомянутой эвтаназии. Плюс де Сантис накануне отставки, он уже решил, что президентства с него хватит (вот что значит страна здорового человека) и то ли хочет войти в историю, то ли просто хочет всех напоследок удивить.

Честно сказать, я не большой поклонник политического кино, даже если это кино Соррентино. Ладно, в фильме про Берлускони было интересно понаблюдать за всеми его излишествами, оргиями и бесконечными скандалами. Здесь же получился скучный фильм про «правильного» политика. Притом скучным он получился не по вине режиссёра, а как будто по его задумке. Получается, что если политик – нормальный, достойный, не творит никакой дичи, не подвержен коррупции, то и жизнь его, а значит, и фильм про неё будут скучными и нединамичными. Во всяком случае, так это можно считывать.

Предположим, что месседж автора мы интерпретировали правильно, переварили, кивнули и двинулись дальше. Пусть лучше Соррентино балует нас гротеском и излишествами несовершенного мира. Этот его сдержанный рационализм – кому он вообще нужен, как и не итальянец совсем.

Что касается названия – то с ним в различных русскоязычных локализациях, как водится, беда. Переводчики-локализаторы, видимо, давали это название, не смотрев фильма. Если же его посмотреть, то становится предельно понятно, что в данном случае La Grazia значит именно «помилование».

Фан-факт насчёт  «Помилования» заключается разве что в том, что сдержанного и правильного де Сантиса играет тот же чувак, который несколькими годами ранее играл бешеного и сластолюбивого Берлускони.

Игры на грани фактологии

 

Игры на грани фактологии («Нюрнберг»/”Nuremberg”, реж. Джеймс Вандербильт, США, 148 мин.)

П.И.Филимонов

«Нюрнберг» - довольно редкий для Голливуда фильм в том смысле, что история, рассказанная в нём, видимо, настолько хорошо известна, что её никак не получается приукрасить, и режиссёру приходится совершать прыжки в рамках указанной фактологии. Ну то есть, я, конечно, не проверял, был ли такой доктор, которого играет Рами Малек – если проверять всё, что нам показывают в историческом (или псевдоисторическом) кино, нужно переходить работать в фактчекеры, или никакой проверялки не хватит – но, допустим, был. Как будто похоже, что авторы фильма провели некое изучение истории, типа, что если все остальные факты более-менее сходятся с конвенциональными историческими свидетельствами, то можно предположить, что и это тоже сходится.

Тем более, что персонаж Рами Малека, поначалу кажущийся каким-то исторически важным и значимым, на поверку играет роль исключительно POV, точки зрения, с которой нам эту историю показывают.

А в центре истории – Нюрнбергский процесс над нацистскими преступниками, из числа тех, кто не сбежал ни в Аргентину, на в Антарктиду, ни на Луну, а дал себя захватить союзникам. Советская сторона обвинения в фильме не представлена – думаю, что причины игнорирования объяснять не нужно, всенародная дрочка на вторую мировую привела именно к тому, к чему она привела. Справедливости ради надо сказать, что и французское, например, участие в процессе в «Нюрнберге» никак не отражено. Мы концентрируемся на американской стороне с лёгкими проблесками британской помощи в самые трудные минуты процесса, что выглядит местами довольно иронично.

Рами Малек играет психолога, которого отправляют в Нюрнберг центральные американские власти с тем, чтобы он разобрался в психологии нацистов, провёл бы с ними сеансы бесед и объяснил бы популярно, как они докатились до жизни такой.

Дальше наверное идёт допущение – персонаж Малека больше всех увлекается самой крупной фигурой из возможных представленных – Германом Герингом, которого почему-то считали тогда вторым человеком Третьего рейха после Гитлера. А может, и не почему-то, может, так оно на самом деле и было. Значительная часть фильма посвящена психологическому поединку между Герингом, который, разумеется, до конца не верит в вероятный исход всего мероприятия – и его психологом. В силу ли того, что Геринг всё-таки долго был у власти, умеет общаться с народом, умеет быть харизматичным и умеет нравиться, или того, что роль его играет Рассел Кроу, он поневоле вызывает у доктора симпатию.

Которая потом всё-таки проходит. Проходит несколько парадоксальным образом – как будто создатели фильма не до конца определились, показывать ли им Геринга как существо, в котором сохранилось что-то человеческое, и тем именно доктору интересное, либо он всё-таки не больше, чем зверь, выходящий из моря. На этой неопределённости всё и заканчивается, потому что Нюрнбергский процесс подходит к концу, и там опять всё известно, и ничего другого придумать нельзя.

Геринг обманывает судей, как он и предрекал в начале фильма, персонаж Малека в историю не входит почти никак, Северная Корея выигрывает у Бразилии в футбол, мы пишем стихи после Освенцима. Всё хорошо.

Путь у успеху

 Путь у успеху («Метод исключения»/ 어쩔수가없다, реж. Пак Чхан Ук, Южная Корея, 139 мин.)

П.И.Филимонов

Южнокорейское кино не теряет оборотов. Как раз Пак Чхан Ук и был одним из тех двух (наряду с Ким Ки Дуком) режиссёров, которые вывели его на орбиту мирового внимания. С тех пор к ним поприбавилось ещё народу, а шедший параллельными курсами Ким Ки Дук покинул этот мир ради новых и лучших фильмов, но Пак продолжает выдавать нескучное, и местами провокационное кино.

На этот раз он размышляет о конкуренции и деловой этике в современном мире. Делает он это по мотивам одного американского романа, но переносит действие в Корею.

Всё выглядит максимально весело, но при этом и максимально логично. Протагонист фильма Ман Су теряет свою работу на бумажной фабрике, ну там в результате укрупнения, в результате пришествия иностранного капитала – вообще неважно. Важно, пожалуй, как раз то, что работа у него не из обычных, довольно редко можно встретить человека, работающего на бумажной фабрике. Это и его преимущество, как выясняется позже, и его недостаток.

Когда Ман Су теряет работу, он, разумеется, начинает искать новую. А там уже логика говорит ему что? А там, после какого-то времени, потраченного на безуспешные поиски, логика говорит ему, что, если у нового работодателя в списке потенциальных кандидатов есть какой-то рейтинг, и есть люди, стоящие в этом рейтинге выше него, Ман Су, то, если эти люди перестанут существовать физически, его собственные позиции в рейтинге поднимутся.

Как говорится сказано – сделано. А поскольку Ман Су не является в деле убийства профессионалом, тот вот тут-то и возникает комический эффект, превращая всю историю не в весёлое даже мочилово а-ля Тарантино, а в какую-то странную, но смешную цепь происшествий, связанных с неуклюжим насилием и ещё более неуклюжими попытками скрыть его последствия.

Новичкам везёт, да и законы жанра таковы, что Ман Су выходит из воды сухим, и мы получаем на выходе историю о неудачнике, поменявшем амплуа и тем самым свою неудачливость купировавшем. Историю, которая, в лучших традициях кинематографа, ничему нас не учит (потому что и не должна), зато нормально развлекает.

Хочется сказать, что «Метод исключения» - развлекательное кино здорового человека, но это, пожалуй, будет неправдой. Потому что в мире здоровых людей персонажи не убивают друг друга за лучшее место на рынке труда и не пытаются – безуспешно, что особенно трогательно – расчленять трупы.

Тогда скажем, что это развлекательное кино холодных интеллектуалов, не воспринимающих киносмерти всерьёз. Потому что это всё равно только клюквенный сок, как всем нам хорошо известно.

Сам себя не похвалишь – кто ещё тебя похвалит?

Неприятные люди

 

Неприятные люди

(«Марти Великолепный»/”Marty Supreme”, реж. Джош Сэфди, США, 149 мин.)

П.И.Филимонов

С большой долей вероятности можно говорить, что «Оскары» за лучшую женскую и мужскую роли в этом году уже определены. Если бы я был азартным человеком, я бы поставил деньги на Джесси Бакли в «Гамнете» и Тимоти Шаламе вот здесь.

Тимоти Шаламе безумно хорош в этом фильме. На нём всё строится, на нём всё вертится. Он, кажется, впервые (во всяком случае, для меня) играет человека отрицательного обаяния. Марти Маузер, чей образ частично основан на образе реально жившего американского игрока в настольный теннис, но по большей части выдуман сценаристами и самим Шаламе, интересуется в мире двумя вещами. Настольным теннисом (в меньшей степени) и (в большей) собой. Шаламе показывает нам неприятного нарцисса, местами истеричного, местами изобретательного, местами невезучего, с блестящим мастерством. Марти носится по фильму, как электровеник, решая свои и только свои проблемы, параллельно создавая себе и людям новые, которые тоже приходится решать – и так без конца. Иногда кажется, что ритм фильма подчиняется ритму партии в пинг-понг, со всё убыстряющимися перекидываниями шарика с одной стороны на другую. В качестве шарика как раз и выступает Марти, только сторон не две, а гораздо больше.

В своей неприятности Шаламе не одинок. Чуть обобщая, можно сказать, что все персонажи фильма – люди крайне неприятные. Причём не противные, не мерзкие – а именно вот слегка неприятные, несимпатичные, с которыми не хотелось бы иметь дела в жизни. Ну разве что кроме японца Эндо, его главного соперника и немезиса, который – опосредованно – и становится причиной многочисленных приключений и коллизий, с которыми сталкивается Марти.

Сюжетно это ближе всего к плутовскому роману, с учётом того, что герой плутовского романа, изначально обычно тоже не представляющий собой ничего хорошего в человеческом плане, так или иначе с развитием сюжета становится читателю ближе и приятнее. С Марти, по большому счёту, происходит то же самое, то ли потому, что его играет обаятельный – как ни крути – Шаламе, то ли в силу общих законов жанра. К концу фильма начинаешь Марти сочувствовать и даже немного сопереживать, хотя неприятность его так никуда и не девается.

Джош Сэфди снял плутовское кино – если так можно сказать – и прикрыл это всё спортивным соусом. Если вы ждёте спортивной драмы про человека, у которого сначала не получалось, а потом вдруг взяло и получилось – это не сюда. Это кино про человека, у которого получается с самого начала, и получается всё время, правда, в основном, за счёт других.

И от этих его выкрутасов не оторваться. Что как правило всегда бывает с историями про разного рода комбинаторов. А уж с историями такого мастерства – и подавно.

Те же и городничий

 

Те же и городничий («Идеальные незнакомцы»/“Täiuslikud võõrad“, реж. Арун Тамм, Эстония-Латвия-Литва, 90 мин.)

П.И.Филимонов

Греция, Испания, Турция, Франция, Южная Корея, Венгрия, Мексика, Китай, Россия, Армения, Польша, Германия, Вьетнам, Япония, Словакия, Чехия, Румыния, Нидерланды, Израиль, Египет, Норвегия, Индонезия, Азербайджан, Исландия, Дания, Индия, Финляндия, Бразилия, вот теперь Эстония, Латвия и Литва на близком подходе.

Это не список трамповского комитета охраны тепла, как можно было бы подумать. Это – перечень стран, которые пересняли на своих языках и со своими актёрами итальянскую комедию «Идеальные незнакомцы». Количество этих стран делает этот фильм официально самым – как это сказать-то – римейкируемым фильмом всех времён и народов, насчёт чего существует и официальная запись в Книге Рекордов Гиннесса. Через десять лет после появления оригинальной версии добрались до этого кино и наши кинематографисты.

Можно восхититься авторами оригинальной версии, точнее, их отделом маркетинга, это ж какими чудо-переговорщиками надо быть, чтобы вот уже десять лет успешно втюхивать ну да, довольно интересную сюжетными поворотами, но всё ту же комедию на новые и новые рынки. Можно вспомнить, что некоторые самые успешные комедийные проекты в новейшей истории эстонского кинематографа представляют собой как раз римейки (датская «Встреча одноклассников» и латвийские «Свингеры», к которым, кстати говоря, готовится сиквел, и мы трепещем). Но зачем в тридцатый раз переснимать кино, с которым львиная доля зрителей, так или иначе, уже успела ознакомиться, кто в оригинале, кто в арабском изложении четырёх стареющих морализирующих комиков, не очень мне понятно.

Ладно, ничего не могу сказать, зал был полон, почти до аншлага, может быть, всё-таки местные зрители не так подкованы, и кто-то воспринимает новый фильм как совсем новую, оригинальную даже историю. В этом смысле и эстонский продюсер проекта Евгений Супин тоже большой молодец. Ну, потому что зачем тратить силы и время и выдумывать новое, когда можно просто переснять то, что гарантированно заходит почти любому зрителю – но в таком случае, мы говорим не о кино вообще, а о чисто бизнес-проекте, и тут я совершенно некомпетентен, так что и продолжать не буду.

Если же всё-таки рассматривать этот фильм как произведение киноискусства, то что можно о нём сказать? Можно попробовать рассмотреть игру актёров, которые, как мне кажется, в подобных ситуациях жёстко переснимаемых франшиз и выходят на первый план. Ну как будто только их и можно сравнивать от страны к стране. Потому что сюжет не меняется совсем. Кажется, в каждой версии есть какая-нибудь одна мелкая фишечка местного производства, и можно было бы попробовать угадать, что у нас – это довольно смешная эпизодическая история про jumping jacks, но для того, чтобы компетентно это утверждать, нужно было бы посмотреть все ремейки. К чему, как вы сами понимаете, я не очень готов.

Актёры хороши, гомофобия и нашего общества тоже в очередной раз делается очевидной, а так – ну что. Можно позавидовать тем зрителям, кто ещё не видел этой истории, потому что история сама по себе крепкая и не без твистов.

Да и вообще, чем мы хуже!