Китай здорового человека

 

Китай здорового человека («Левша»/” 左撇子女孩” реж. Ши-Чинг Цоу, Тайвань-США-Великобритания-Франция, 108 мин.)

П.И.Филимонов

Фильм начинается с того, что молодая женщина с двумя дочерьми, одной почти взрослой, а второй пятилетней – возвращаются в Тайбэй. И вот непонятно мне, откуда они возвращаются. Из материкового Китая? Довольно долгое время я думал о том, какие коммуникационные отношения существуют сейчас между Китаем Ци и Китаем здорового человека, да так и не придумал. Можно ли свободно – ну или хорошо – полусвободно вернуться из одного в другой?

Потому что фильм, конечно, не про это. Фильм про быт, про семейные отношения, про проблемы выживания незамужней женщины с детьми в мегаполисе.

А Тайбэй – вполне себе мегаполис, по данным 2023 года проживало в нём аж 3 миллиона человек и это без учёта агломерации. Понятно, что для простой женщины с двумя детьми, всего-то и пытающейся построить свой быт, сохранить место под солнцем и здравый рассудок, необязательно должно найтись здесь место. Сохранить здравый смысл – потому что работать приходится всем троим, в том числе и пятилетней И Цзин, главной, как выясняется со временем, героине фильма. Это как раз она левша – и её собственный дедушка, образец китайского скуфа в майке-алкоголичке, лично сказал ей, что левая рука – это орудие дьявола, и делать что-либо ей нельзя. Девочка воспринимает его слова своеобразно. Она не пытается переучиваться, а приходит для себя к довольно логичному выводу, что просто всё плохое, что ей хочется совершать – там мелкие кражи в магазинах игрушек и украшений – она будет совершать левой рукой. Раз уже она принадлежит дьяволу, что уж теперь с ней поделать, не маленькой девочке бороться с князем тьмы.

Так они и выживают среди бурной пульсации современного города. Мама открывает точку общепита, старшая дочь становится бетельной красоткой (специфические, оказывается, для Тайваня термин и явление), младшая по мере сил помогает. Денег нет, но они держатся и не теряют оптимизма. Потом под конец нам насыпают некоторое количество раскрытых и довольно неожиданных семейных тайн, но, надо сказать, историю их наличие не сильно переворачивает, разве что люди пересматривают своё отношение друг к другу.

С одной стороны, как вроде неважно, где происходит действие «Левши», и история о трёх самостоятельных женщинах, пытающихся выстоять в волнах современного мира, могла бы быть рассказана применимо к любому крупному городу. А с другой стороны, вроде бы и нет. Кажется, что именно Тайбэй здесь очень важен, со всеми его особенностями, о которых нам здесь совершенно неизвестно, с его особенными отношениями между людьми и закоулками, в которых происходит действие фильма, с какими-то не очень понятными серыми схемами по переправке людей откуда-то куда-то (предположительно, из Китая материкового в США), вообще с его антуражем и колоритом.

Есть такая категория фильмов, главной целью которых кажется признание режиссёром в любви к своему городу и умение показать его миру так, чтобы и мир тоже в него влюбился. И вот кажется, что «Левша» - как раз из таких фильмов.

Углублённая жизнь островитян

 

Углублённая жизнь островитян («Любовь, которая остаётся»/“Ástin Sem Eftir Er“, реж. Хлинур Пальмасон, Исландия-Дания-Франция-Финляндия-Швеция, 109 мин.)

П.И.Филимонов

На первый взгляд, фильм исландского режиссёра Хлинура Пальмасона рассказывает нам о том, как живётся семье в ситуации развода. Развода уже достаточно странного, потому что выгнанный, насколько мы понимаем, мамой из семьи папа всё равно ходит туда на обед и всячески сексуально маму домогается, полагая, что, в случае согласия той, всё моментально наладится и вернётся взад. Весь развод и разлад заключается только в том, что больше папа дома не ночует. Делает всё, даже выполняет какие-то поручения по дому (например, убить надоевшего маме петуха), но вот просто не ночует и всё.

Мама при этом – художница. Конечно, художница неконвенциональная. Она не использует краску, а выкладывает на своём заднем дворе какие-то конструкции из причудливо нарезанных на специальном аппарате (не знаю, как называется) кусков металла, потом накрывает их какими-то полотнищами (допустим, холстами) и оставляет под холодным исландским небом. Оттуда – с неба – неизбежно рано или поздно идёт дождь, металл намокает и пускает ржавчину, которая и отпечатывается на холстах. Получается такая геометрическая абстракция, строгая и немного механическая. Впрочем, пока её не покупают, но мама надеется. На всякий случай, ещё она разводит уже косвенно упомянутых курей и овец, которые и отвечают за часть пропитания семьи из трёх детей, двух близнецов-мальчиков и девочки постарше. Но в больше степени за материальную составляющую семьи отвечает выгнанный из дома папа, который ходит в море и ловит рыбу. Судя по кино, это – одна из самых доходных в Исландии профессий.

Ну хотя как выгнанный – я уже писал, как.

И вот как будто они все просто живут, дети стреляют из лука в сделанную папой во дворе чучелку и сексуально просвещаются (пока только в теории), мама бьётся со своим невостребованным искусством, папа потрошит тунца – идёт обычная исландская жизнь. Обычная жизнь разрушающейся семьи, где вроде бы всё по местам, но все, кроме детей, глубоко несчастны, даже если этого и не показывают.

А потом что-то вдруг сдвигается, происходит какой-то выщелк в этой исландской атмосфере, и утыканное стрелами чучелко оживает, и к папе ночью является неумело убиенный им петух, разросшийся до гигантских размеров, или ещё что-нибудь подобное вдруг возьмёт, да и выкристаллизуется на этих пустошах.

И герои фильма, вместе с режиссёром, не слишком удивляются этим проявлениям как будто бы магического реализма по-исландски. Вероятно, потому что уж страна такая. Минимально, даже по сравнению со скандинавскими соседями, отошедшая от саг, от речей высокого, от Асгарда и всего сопутствующего. Так что ничего удивительного, в сказочной стране могут случаться странные вещи, они соседствуют с реальностью, но не определяют её, и люди относятся к ним намного спокойнее, чем относились бы где-нибудь в другом месте. Распадающийся брак – важнее и страшнее, он как будто немного засасывает в себя и образует как раз ту воронку, из которой и лезет вся эта то страшная, то смешная нечисть и нелюдь.

И только после того, как она вся по разным причинам концентрируется вокруг несчастного папы, начинаешь понимать, что никто другой-то её и не видит, пожалуй. И это напрямую связано с тем, что именно его выгнали из дома, именно он является причиной, по которой этой семьи в прямом смысле слова больше нет. Хотя причину расставания родителей нам ни разу не озвучили.

И остаётся только тавтологично надеяться, что анонсированная любовь таки останется.

Твоего дядю зовут Боб

 

Твоего дядю зовут Боб («Отец мать сестра брат»/”Father Mother Sister Brother”, реж. Джим Джармуш, США-Франция-Ирландия-Италия-Япония, 113 мин.)

П.И.Филимонов

Джармуш вернулся к истокам. Он снова снял фильм, состоящий из отдельных новелл (Как «Ночь на Земле», как «Таинственный поезд», как «Кофе и сигареты»), которые как будто между собой не связаны ничем, кроме присутствия в каждой из них указанных в названии родственников в разных пропорциях. Как будто все три истории говорят о сложностях в отношениях между родителями и детьми – но нет, в третьей, вроде как, нет никаких сложностей, или нам о них не говорят.

В каждой истории – и уже без «как будто» - кто-то что-то скрывает от других. В первой истории – отец (Том Уэйтс, что придаёт фильму дополнительную культурную ценность) от детей, во второй – сестра (Вики Крипс, что придаёт фильму дополнительный географический охват) от сестры и матери, в третьей – родители от детей (Индия Мур и Лука Саббат, что придаёт фильму дополнительную красоту).

В каждой истории присутствуют скейтеры, настоящие часы «Ролекс» и идиоматическое выражение про дядю Боба. Возможно, там есть ещё какие-то точки пересечения, ускользнувшие от моего внимания. Таким образом, фильм Джармуша больше всего по структуре напоминает танец. Под примерно одну и ту же мелодию – с вариациями – тройки актёров (даже в последней сцене всё равно тройка, потому что домовладелица тоже подключается в нужный момент) выделывают не одинаковые, но сходные, завязанные в один рисунок па, некоторые позиции которых повторяются. Потанцевали-потанцевали – раз – зафиксировались на скейтерах. Потом ещё потанцевали-потанцевали -  зафиксировались на Бобе. Потом ещё – и «Ролекс». Это показывают зрителю, чтобы он понимал и ценил слаженность танцоров, ведь в танце самое главное – синхронность. Ну и чтобы ждал следующих подобных моментов. А, это не кино, это вы танцуете – и уже восторг не проходит, и уже от экрана не оторваться, мы ждем подобных сигналов, мы хотим этого «языка-в-щеке», мы тоже, мы тоже, мы тоже понимаем, что ты делаешь, Джим!

На самом деле, будем честны, скорее всего, нет. То есть, ну как. Мы видим некоторые точки из того, что вытворяет с нами и с актёрами Джим, мы видим ту лёгкость, с которой он создаёт для себя новые закономерности, новые связи, не заложенные ни в историях, и в каких-либо кинематографических канонах. Те связи и точки пересечений, которые он придумал сам для себя ещё в «Ночи на Земле», и с тех пор продолжал развивать и долбить в них и теми же, и разными другими инструментами – для пущей наглядности.

Зачем он это делает, знает только он. Ну или – можно допустить и такое – не знает. Просто это красиво, это придаёт новые смыслы или их видимость простым историям, объединённым в традиционные джармушевские альманахи, это, допустим, иллюстрирует его постоянный тезис о том, что всё объединено, всё едино, и что Хельсинки, что Нью-Йорк – везде всё то же самое, одинаковые люди одинаково себя ведут по одинаковым причинам. Если мультивселенные и существуют, то ни в одной из них нет никакой альтернативы.

Разве что в одной из них у тебя на самом деле заблокируют аккаунт в «Убере».

Лучшие способы пропаганды

Лучшие способы пропаганды («Голос Хинд Раджаб»/ صوت هند رجب, реж. Каутер Бен Ханья, Тунис-Франция, 89 мин.)

П.И.Филимонов

Вряд ли это кино снималось по заказу какой-нибудь Организации Освобождения Палестины, Хезболлы, Корпуса Стражей Исламской Революции, Церкви Иисуса Христа Святых последних дней, Лиги Свободного Интернета – но всё равно. Фильм рассказывает человеческую историю, случившуюся во время войны, рассказывает её простым и понятным языком. Рассказывает так, что непременно вызывает сочувствие и заставляет задуматься об ужасах войны, если вы вдруг во всей этой смертной любви умудрились пройти мимо них. И не задаёт – и не отвечает на простой вопросы – а кто же, по фильму, по задумке режиссёров-сценаристов – виноват в этом конкретном чудовищном несчастье ли, злодеянии ли. 

Потому что авторы рассчитывают, что уж такой-то простой вопрос зрители зададут себе сами – и ответят на него единственным по сюжету фильма возможным образом. При этом, надо отдать им должное, конкретно авторы фильма никого не обвиняют и даже почти не подсвечивают. 

Всем уже, наверное, известно, что фильм снят на основе реальных событий, когда во время бомбардировки Израилем сектора Газа в повреждённой машине в живых осталась одна-единственная шестилетняя девочка, которая дозвонилась до службы скорой помощи где-то не то в Рамалле, не то ещё где-то, и оставалась на связи, пока не перестала. 

Как произведение искусства фильм интересен тем, как он снят. Мы видим только работу операторов колл-центра, которые делают всё, чтобы Хинд Раджаб оставалась на линии и по возможности получила помощь. Мы ничего не узнаём об их биографиях, взаимоотношениях и прочее – характеры совсем чуть-чуть раскрываются исключительно во взаимодействиях друг с другом и с голосом Хинд Раджаб. В некоторых случаях этого достаточно, но в целом все они выступают скорее в роли функций, чем живых людей. 

В этом смысле фильм как будто рассказывает о противостоянии всех этих добрых людей разной степени вовлечённости и эгоизма с некоей неназываемой внешней силой, полной зла и стремящейся уничтожить маленькую напуганную девочку в разбомбленном салоне автомобиля. Сила эта представляет собой настолько абсолютное зло, что персонажи кино даже не особенно её обсуждают. Она как ветер, как дождь, её стоит учитывать, но предотвратить или побороться с ней никак нельзя. 

Даже зная, чем история закончится, от экрана всё равно невозможно оторваться. Это, видимо, известный эффект Чапаева (вдруг на сто сорок пятый раз он всё-таки выплывет, «Титаник» как-то объедет айсберг, снайпер промахнётся по идущему к вертолёту Бельмондо, такое всякое). И хотя подсознательно мысль о том, что этот фильм – очень хороший инструмент пропаганды, всё равно не покидает тебя всё время просмотра, нельзя не признаться, что сделано это талантливо. И даже, возможно, не зря премировано. 

И молча поправит всё

 

И молча поправит всё («Драма»/“The Drama“, реж. Кристоффер Боргли, США, 105 мин.)

П.И.Филимонов

Ну не могла студия А24 снять простую романтическую комедию, анонсированную нам в рекламе этого фильма. Иначе это не была бы студия А24. Можно ли этот фильм вообще называть комедией, отдельный вопрос. Если вам смешно, как люди парятся и переживают – отчасти на пустом месте – так, что под вопросом оказывается их личное счастье, которое вы наблюдали предыдущие полчаса, то возможно.

Хотя это я погорячился, в анонсах сказано, что это «романтическая драма». Потому что парятся и переживают люди не совсем на пустом месте. Там такая случилась история. Персонажи Роберта Паттинсона (в который раз подтверждающего, что он чертовски хороший и разный актёр) и Зендаи, которую мы в этом году будем очень часто видеть на наших экранах, как будто созданы друг для друга, у них стопроцентный мэтч, так что они собираются пожениться – и казалось бы, что может пойти не так? А вот. На одной из дегустационных вечеринок перед свадьбой (а молодые должны попробовать всё, в том числе и свадебные напитки) их друзья вызывают их на откровенность. Что-то типа игры – перед церемонией рассказать друг другу о самом плохом поступке, который они в жизни совершали. И если герою Паттинсона особенно нечем в этом плане похвастаться, то вот Эмма, персонажка Зендаи, выдаёт такое, от чего её подруга и будущая свидетельница (Алана Хаим из одноимённой сестринской группы) делает большие глаза и чуть ли не отказывается приходить на свадьбу.

Притом что технически Эмма ничего не совершала. Просто планировала, думала, почти сделала, но не сделала. Но уже поздно, оранжевое вино сделало своё дело, и начинается своеобразный марафон сомнений, переживаний, неверных решений и опрометчивых поступков. И даже при всём обаянии Зендаи невольно начинаешь думать, а может, она и вправду психопатка, на возможность чего нам в какой-то момент активно намекают создатели фильма.

А потом Чарли (персонаж Паттинсона) тоже косячит, и уже непонятно, кто накосячил больше (потому что, повторяю, Эмма технически ничего не делала, но вот если бы сделала, то…), и всё это, естественно, множится и копится, чтобы снежным комом вырваться наружу уже собственно во время свадебного банкета.

Пессимизм «Драмы» заключается в том, что это история, прекрасно иллюстрирующая нам старый тезис о том, что каждый человек не только кузнец, но и наоборот, цензук (вы поняли) своего собственного счастья, что никто в большей степени не способен причинить себе больше неприятностей, чем сам индивидуум собственной персоной – своими загонами, своими ненужными мыслями и овер-реагированием.

Оптимизм «Драмы» заключается в том, что Кристоффер Боргли как будто сравнивает этого же самого запутавшегося и напортачившего субъекта с гребенщиковским человеком из Кемерова, который потом просто берёт себя в руки, и исправляет собственные косяки.

Как будто нет ничего необратимого, говорит нам норвежский режиссёр. Это, конечно, отрадно осознавать. А вот если бы Эмма не набухалась оранжевого вина или если бы банально соврала, ничего бы и не было. Вот и думайте.

Из жизни пернатых

 

Из жизни пернатых («Курица»/“Kota“, реж. Дьёрдь Палффи, Венгрия-Греция-Германия, 96 мин.)

П.И.Филимонов

 

Дьёрдь Палффи, режиссёр, о котором я раньше ничего не слышал, но про которого пишут, что у него свой собственный, часто шокирующий почерк, снял фильм про курицу. Точнее, не только про курицу, но с точки зрения курицы. С точки зрения антропоморфной курицы.

Вернее, сама курица нисколько не антропоморфна, с самой курицей всё нормально, она кудахчет, смотрит карим глазом и несёт яйца. Точка зрения курицы антропоморфна. Потому что по-настоящему мы никогда не будем знать, как воспринимают этот мир животные, птицы и прочие насекомые. Мы как будто доводим курицу до человеческого уровня наблюдений и эмоций, а потом как будто смотрим её глазами. Получается всё равно прикольно.

Это не только прикольно, это самое интересное, что есть в этом фильме. В остальном, человеческая часть показанной истории довольно банальна и предсказуема, но вот то, что за всем этим как будто наблюдает курица, придаёт этой простой истории какие-то новые измерения.

Курица сбежала с птицефермы, спаслась от лисы, коршуна (или другой хищной птицы, я не очень разбираюсь) и прибилась к маленькому сельскому ресторанчику где-то в греческой глубинке, которым когда-то управлял человеческий протагонист этой истории со своей дочкой. Пока дочь не вышла замуж, а ресторан не заглох.

До определённого момента фильм очень смешной. Как-то до этого фильма я не задумывался о том, что курицы – оказывается, одни из самых смешных животных. Уже одно то, как она ходит или бегает – уморительно. Наверное, нужно говорить о работе оператора, потому что курица кажется никакой не компьютерной, а вполне настоящей, но снята она так, словно бы у неё есть и эмоции, и мысли – сцены любовного томления показаны, к примеру, особенно хорошо. По ходу фильма даже как будто выясняется, что у курицы есть своего рода мечта или жизненная цель, что ли.

К которой она, видимо, подсознательно стремится весь фильм, и, как и положено взрослой целеустремлённой птице, добивается в самом конце. Так что, как говорится, ещё непонятно, кто венец природы. В том смысле, что - что русскому хорошо, то немцу смерть. Ну, в метафорическом опять же смысле. Концовку фильма Палффи можно считать именно в этом ключе – не для нас эта роза, в смысле, мир, распустилась.

Вообще, можно сказать, что часть с курицей выдержана в комическом ключе, а человеческая часть – в драматическом или даже трагическом ключе, что тоже как будто намекает на нехитрую мораль, которую режиссёр пытается протащить на протяжении всего фильма.

Люди – зло. Природа – добро, милота и веселье.

Скорее всего, так оно и есть.

 

Ууспыльд комический

 

Ууспыльд комический («Свингеры 2»/“Svingerid 2“, реж. Танель Инги, Андрейс Экис, Эстония-Латвия, 91 мин.)

П.И.Филимонов

Кажется, наши кинематографисты пребывают в каком-то едином закреплённом убеждении, что Яана Ууспыльда много не бывает. Он снимался примерно в каждом вышедшем уже в этом году на наши экраны отечественном фильме, может, за редкими исключениями. В разного рода крупности ролях, но чаще всё-таки в главных. Я не знаю, как к этому относиться, актёр мне этот, конечно, нравится, но нравится, пожалуй, исключительно в комических, даже гротескных ролях. В недавнем триллере «Что-то настоящее» его неожиданная драматическая роль, пожалуй, тоже удалась, но как-то ну вот не воспринимается Ууспыльд всерьёз. Скорее всего, дело не в нём, дело во мне.

А вот во вторых «Свингерах», продолжении захватившей и нас латвийской франшизы, он прекрасен, как никогда, он держит зрителя каждой своей ужимкой – немножко как такой эстонский Луи де Фюнес. Только чуть помоложе и не лысый. Суть актёрства Ууспыльда, кажется, это кривляние. И это вовсе не в плохом смысле. Если уж человек что умеет, так это он умеет великолепно.

Как несложно догадаться, это продолжение истории двух семейных пар (кроме Ууспыльда, их составляют Элина Пяхклимяги, Аго Андерсон и Элина Рейнольд), которые в первой части попытались провернуть свинг-вечеринку, но у них, как вы помните, ничего не получилось. На этот раз они отправляются поправлять свои семейные отношения в некий терапевтический лагерь- не лагерь, ретрит-не ретрит, под названием «Драамамаа». Это как «Лоттемаа», только «Драамамаа». Там два сомнительных типа в исполнении Райна Толка и Оскара Пунги предлагают участникам кучу не менее сомнительных игр с разной степени сексуальности подтекстами. Поскольку между парами существует некоторая недосказанность, да плюс ещё и жена персонажа Ууспыльда небезосновательно ревнует его к русской секс-бомбе (Екатерина Линнамяэ, ранее известная как Новосёлова), то смешных ситуаций и гэгов нам наваливают едва ли не больше, чем в первом фильме.

Возможно, всё дело в том, что я смотрел это кино в идеальном окружении, в каких только и нужно смотреть подобные комедии, но мне понравилось. В зале прямо сзади меня сидели как раз две семейные пары зрителей лет сорока одной компанией, и женщины упоительно ржали все девяносто минут. Волей-неволей заразишься. Но, кажется, это и правда смешно. Юмор фильма незамысловат, построен на комедиях положений и нехитрых гэгах. Типа того, что герой Аго Андерсена разделся догола не помню зачем, допустим, чтобы принять душ, завернулся в халат и в этом халате вышел из номера, разумеется, захлопнув дверь. Халат, вдобавок ко всему, зажало дверью номера, так что он довольно быстро потерялся. И герой не придумал ничего другого как постучаться в номер к соседям и попросить через их балкон перелезть в свой номер. И, конечно, застрял в балконной решётке. И соседка пришла ему помогать и как-то там склонилась перед ним, и тоже застряла. И в таком виде их и увидели соответствующие муж и жена.

В пересказе так себе, но в фильме смешно.

Вообще мне показалось, что это тот редкий случай, когда вторая часть удалась получше первой. А шутки про секс немолодых людей всегда заходят на ура.