Твоего дядю зовут Боб

 

Твоего дядю зовут Боб («Отец мать сестра брат»/”Father Mother Sister Brother”, реж. Джим Джармуш, США-Франция-Ирландия-Италия-Япония, 113 мин.)

П.И.Филимонов

Джармуш вернулся к истокам. Он снова снял фильм, состоящий из отдельных новелл (Как «Ночь на Земле», как «Таинственный поезд», как «Кофе и сигареты»), которые как будто между собой не связаны ничем, кроме присутствия в каждой из них указанных в названии родственников в разных пропорциях. Как будто все три истории говорят о сложностях в отношениях между родителями и детьми – но нет, в третьей, вроде как, нет никаких сложностей, или нам о них не говорят.

В каждой истории – и уже без «как будто» - кто-то что-то скрывает от других. В первой истории – отец (Том Уэйтс, что придаёт фильму дополнительную культурную ценность) от детей, во второй – сестра (Вики Крипс, что придаёт фильму дополнительный географический охват) от сестры и матери, в третьей – родители от детей (Индия Мур и Лука Саббат, что придаёт фильму дополнительную красоту).

В каждой истории присутствуют скейтеры, настоящие часы «Ролекс» и идиоматическое выражение про дядю Боба. Возможно, там есть ещё какие-то точки пересечения, ускользнувшие от моего внимания. Таким образом, фильм Джармуша больше всего по структуре напоминает танец. Под примерно одну и ту же мелодию – с вариациями – тройки актёров (даже в последней сцене всё равно тройка, потому что домовладелица тоже подключается в нужный момент) выделывают не одинаковые, но сходные, завязанные в один рисунок па, некоторые позиции которых повторяются. Потанцевали-потанцевали – раз – зафиксировались на скейтерах. Потом ещё потанцевали-потанцевали -  зафиксировались на Бобе. Потом ещё – и «Ролекс». Это показывают зрителю, чтобы он понимал и ценил слаженность танцоров, ведь в танце самое главное – синхронность. Ну и чтобы ждал следующих подобных моментов. А, это не кино, это вы танцуете – и уже восторг не проходит, и уже от экрана не оторваться, мы ждем подобных сигналов, мы хотим этого «языка-в-щеке», мы тоже, мы тоже, мы тоже понимаем, что ты делаешь, Джим!

На самом деле, будем честны, скорее всего, нет. То есть, ну как. Мы видим некоторые точки из того, что вытворяет с нами и с актёрами Джим, мы видим ту лёгкость, с которой он создаёт для себя новые закономерности, новые связи, не заложенные ни в историях, и в каких-либо кинематографических канонах. Те связи и точки пересечений, которые он придумал сам для себя ещё в «Ночи на Земле», и с тех пор продолжал развивать и долбить в них и теми же, и разными другими инструментами – для пущей наглядности.

Зачем он это делает, знает только он. Ну или – можно допустить и такое – не знает. Просто это красиво, это придаёт новые смыслы или их видимость простым историям, объединённым в традиционные джармушевские альманахи, это, допустим, иллюстрирует его постоянный тезис о том, что всё объединено, всё едино, и что Хельсинки, что Нью-Йорк – везде всё то же самое, одинаковые люди одинаково себя ведут по одинаковым причинам. Если мультивселенные и существуют, то ни в одной из них нет никакой альтернативы.

Разве что в одной из них у тебя на самом деле заблокируют аккаунт в «Убере».

Лучшие способы пропаганды

Лучшие способы пропаганды («Голос Хинд Раджаб»/ صوت هند رجب, реж. Каутер Бен Ханья, Тунис-Франция, 89 мин.)

П.И.Филимонов

Вряд ли это кино снималось по заказу какой-нибудь Организации Освобождения Палестины, Хезболлы, Корпуса Стражей Исламской Революции, Церкви Иисуса Христа Святых последних дней, Лиги Свободного Интернета – но всё равно. Фильм рассказывает человеческую историю, случившуюся во время войны, рассказывает её простым и понятным языком. Рассказывает так, что непременно вызывает сочувствие и заставляет задуматься об ужасах войны, если вы вдруг во всей этой смертной любви умудрились пройти мимо них. И не задаёт – и не отвечает на простой вопросы – а кто же, по фильму, по задумке режиссёров-сценаристов – виноват в этом конкретном чудовищном несчастье ли, злодеянии ли. 

Потому что авторы рассчитывают, что уж такой-то простой вопрос зрители зададут себе сами – и ответят на него единственным по сюжету фильма возможным образом. При этом, надо отдать им должное, конкретно авторы фильма никого не обвиняют и даже почти не подсвечивают. 

Всем уже, наверное, известно, что фильм снят на основе реальных событий, когда во время бомбардировки Израилем сектора Газа в повреждённой машине в живых осталась одна-единственная шестилетняя девочка, которая дозвонилась до службы скорой помощи где-то не то в Рамалле, не то ещё где-то, и оставалась на связи, пока не перестала. 

Как произведение искусства фильм интересен тем, как он снят. Мы видим только работу операторов колл-центра, которые делают всё, чтобы Хинд Раджаб оставалась на линии и по возможности получила помощь. Мы ничего не узнаём об их биографиях, взаимоотношениях и прочее – характеры совсем чуть-чуть раскрываются исключительно во взаимодействиях друг с другом и с голосом Хинд Раджаб. В некоторых случаях этого достаточно, но в целом все они выступают скорее в роли функций, чем живых людей. 

В этом смысле фильм как будто рассказывает о противостоянии всех этих добрых людей разной степени вовлечённости и эгоизма с некоей неназываемой внешней силой, полной зла и стремящейся уничтожить маленькую напуганную девочку в разбомбленном салоне автомобиля. Сила эта представляет собой настолько абсолютное зло, что персонажи кино даже не особенно её обсуждают. Она как ветер, как дождь, её стоит учитывать, но предотвратить или побороться с ней никак нельзя. 

Даже зная, чем история закончится, от экрана всё равно невозможно оторваться. Это, видимо, известный эффект Чапаева (вдруг на сто сорок пятый раз он всё-таки выплывет, «Титаник» как-то объедет айсберг, снайпер промахнётся по идущему к вертолёту Бельмондо, такое всякое). И хотя подсознательно мысль о том, что этот фильм – очень хороший инструмент пропаганды, всё равно не покидает тебя всё время просмотра, нельзя не признаться, что сделано это талантливо. И даже, возможно, не зря премировано. 

И молча поправит всё

 

И молча поправит всё («Драма»/“The Drama“, реж. Кристоффер Боргли, США, 105 мин.)

П.И.Филимонов

Ну не могла студия А24 снять простую романтическую комедию, анонсированную нам в рекламе этого фильма. Иначе это не была бы студия А24. Можно ли этот фильм вообще называть комедией, отдельный вопрос. Если вам смешно, как люди парятся и переживают – отчасти на пустом месте – так, что под вопросом оказывается их личное счастье, которое вы наблюдали предыдущие полчаса, то возможно.

Хотя это я погорячился, в анонсах сказано, что это «романтическая драма». Потому что парятся и переживают люди не совсем на пустом месте. Там такая случилась история. Персонажи Роберта Паттинсона (в который раз подтверждающего, что он чертовски хороший и разный актёр) и Зендаи, которую мы в этом году будем очень часто видеть на наших экранах, как будто созданы друг для друга, у них стопроцентный мэтч, так что они собираются пожениться – и казалось бы, что может пойти не так? А вот. На одной из дегустационных вечеринок перед свадьбой (а молодые должны попробовать всё, в том числе и свадебные напитки) их друзья вызывают их на откровенность. Что-то типа игры – перед церемонией рассказать друг другу о самом плохом поступке, который они в жизни совершали. И если герою Паттинсона особенно нечем в этом плане похвастаться, то вот Эмма, персонажка Зендаи, выдаёт такое, от чего её подруга и будущая свидетельница (Алана Хаим из одноимённой сестринской группы) делает большие глаза и чуть ли не отказывается приходить на свадьбу.

Притом что технически Эмма ничего не совершала. Просто планировала, думала, почти сделала, но не сделала. Но уже поздно, оранжевое вино сделало своё дело, и начинается своеобразный марафон сомнений, переживаний, неверных решений и опрометчивых поступков. И даже при всём обаянии Зендаи невольно начинаешь думать, а может, она и вправду психопатка, на возможность чего нам в какой-то момент активно намекают создатели фильма.

А потом Чарли (персонаж Паттинсона) тоже косячит, и уже непонятно, кто накосячил больше (потому что, повторяю, Эмма технически ничего не делала, но вот если бы сделала, то…), и всё это, естественно, множится и копится, чтобы снежным комом вырваться наружу уже собственно во время свадебного банкета.

Пессимизм «Драмы» заключается в том, что это история, прекрасно иллюстрирующая нам старый тезис о том, что каждый человек не только кузнец, но и наоборот, цензук (вы поняли) своего собственного счастья, что никто в большей степени не способен причинить себе больше неприятностей, чем сам индивидуум собственной персоной – своими загонами, своими ненужными мыслями и овер-реагированием.

Оптимизм «Драмы» заключается в том, что Кристоффер Боргли как будто сравнивает этого же самого запутавшегося и напортачившего субъекта с гребенщиковским человеком из Кемерова, который потом просто берёт себя в руки, и исправляет собственные косяки.

Как будто нет ничего необратимого, говорит нам норвежский режиссёр. Это, конечно, отрадно осознавать. А вот если бы Эмма не набухалась оранжевого вина или если бы банально соврала, ничего бы и не было. Вот и думайте.

Из жизни пернатых

 

Из жизни пернатых («Курица»/“Kota“, реж. Дьёрдь Палффи, Венгрия-Греция-Германия, 96 мин.)

П.И.Филимонов

 

Дьёрдь Палффи, режиссёр, о котором я раньше ничего не слышал, но про которого пишут, что у него свой собственный, часто шокирующий почерк, снял фильм про курицу. Точнее, не только про курицу, но с точки зрения курицы. С точки зрения антропоморфной курицы.

Вернее, сама курица нисколько не антропоморфна, с самой курицей всё нормально, она кудахчет, смотрит карим глазом и несёт яйца. Точка зрения курицы антропоморфна. Потому что по-настоящему мы никогда не будем знать, как воспринимают этот мир животные, птицы и прочие насекомые. Мы как будто доводим курицу до человеческого уровня наблюдений и эмоций, а потом как будто смотрим её глазами. Получается всё равно прикольно.

Это не только прикольно, это самое интересное, что есть в этом фильме. В остальном, человеческая часть показанной истории довольно банальна и предсказуема, но вот то, что за всем этим как будто наблюдает курица, придаёт этой простой истории какие-то новые измерения.

Курица сбежала с птицефермы, спаслась от лисы, коршуна (или другой хищной птицы, я не очень разбираюсь) и прибилась к маленькому сельскому ресторанчику где-то в греческой глубинке, которым когда-то управлял человеческий протагонист этой истории со своей дочкой. Пока дочь не вышла замуж, а ресторан не заглох.

До определённого момента фильм очень смешной. Как-то до этого фильма я не задумывался о том, что курицы – оказывается, одни из самых смешных животных. Уже одно то, как она ходит или бегает – уморительно. Наверное, нужно говорить о работе оператора, потому что курица кажется никакой не компьютерной, а вполне настоящей, но снята она так, словно бы у неё есть и эмоции, и мысли – сцены любовного томления показаны, к примеру, особенно хорошо. По ходу фильма даже как будто выясняется, что у курицы есть своего рода мечта или жизненная цель, что ли.

К которой она, видимо, подсознательно стремится весь фильм, и, как и положено взрослой целеустремлённой птице, добивается в самом конце. Так что, как говорится, ещё непонятно, кто венец природы. В том смысле, что - что русскому хорошо, то немцу смерть. Ну, в метафорическом опять же смысле. Концовку фильма Палффи можно считать именно в этом ключе – не для нас эта роза, в смысле, мир, распустилась.

Вообще, можно сказать, что часть с курицей выдержана в комическом ключе, а человеческая часть – в драматическом или даже трагическом ключе, что тоже как будто намекает на нехитрую мораль, которую режиссёр пытается протащить на протяжении всего фильма.

Люди – зло. Природа – добро, милота и веселье.

Скорее всего, так оно и есть.

 

Ууспыльд комический

 

Ууспыльд комический («Свингеры 2»/“Svingerid 2“, реж. Танель Инги, Андрейс Экис, Эстония-Латвия, 91 мин.)

П.И.Филимонов

Кажется, наши кинематографисты пребывают в каком-то едином закреплённом убеждении, что Яана Ууспыльда много не бывает. Он снимался примерно в каждом вышедшем уже в этом году на наши экраны отечественном фильме, может, за редкими исключениями. В разного рода крупности ролях, но чаще всё-таки в главных. Я не знаю, как к этому относиться, актёр мне этот, конечно, нравится, но нравится, пожалуй, исключительно в комических, даже гротескных ролях. В недавнем триллере «Что-то настоящее» его неожиданная драматическая роль, пожалуй, тоже удалась, но как-то ну вот не воспринимается Ууспыльд всерьёз. Скорее всего, дело не в нём, дело во мне.

А вот во вторых «Свингерах», продолжении захватившей и нас латвийской франшизы, он прекрасен, как никогда, он держит зрителя каждой своей ужимкой – немножко как такой эстонский Луи де Фюнес. Только чуть помоложе и не лысый. Суть актёрства Ууспыльда, кажется, это кривляние. И это вовсе не в плохом смысле. Если уж человек что умеет, так это он умеет великолепно.

Как несложно догадаться, это продолжение истории двух семейных пар (кроме Ууспыльда, их составляют Элина Пяхклимяги, Аго Андерсон и Элина Рейнольд), которые в первой части попытались провернуть свинг-вечеринку, но у них, как вы помните, ничего не получилось. На этот раз они отправляются поправлять свои семейные отношения в некий терапевтический лагерь- не лагерь, ретрит-не ретрит, под названием «Драамамаа». Это как «Лоттемаа», только «Драамамаа». Там два сомнительных типа в исполнении Райна Толка и Оскара Пунги предлагают участникам кучу не менее сомнительных игр с разной степени сексуальности подтекстами. Поскольку между парами существует некоторая недосказанность, да плюс ещё и жена персонажа Ууспыльда небезосновательно ревнует его к русской секс-бомбе (Екатерина Линнамяэ, ранее известная как Новосёлова), то смешных ситуаций и гэгов нам наваливают едва ли не больше, чем в первом фильме.

Возможно, всё дело в том, что я смотрел это кино в идеальном окружении, в каких только и нужно смотреть подобные комедии, но мне понравилось. В зале прямо сзади меня сидели как раз две семейные пары зрителей лет сорока одной компанией, и женщины упоительно ржали все девяносто минут. Волей-неволей заразишься. Но, кажется, это и правда смешно. Юмор фильма незамысловат, построен на комедиях положений и нехитрых гэгах. Типа того, что герой Аго Андерсена разделся догола не помню зачем, допустим, чтобы принять душ, завернулся в халат и в этом халате вышел из номера, разумеется, захлопнув дверь. Халат, вдобавок ко всему, зажало дверью номера, так что он довольно быстро потерялся. И герой не придумал ничего другого как постучаться в номер к соседям и попросить через их балкон перелезть в свой номер. И, конечно, застрял в балконной решётке. И соседка пришла ему помогать и как-то там склонилась перед ним, и тоже застряла. И в таком виде их и увидели соответствующие муж и жена.

В пересказе так себе, но в фильме смешно.

Вообще мне показалось, что это тот редкий случай, когда вторая часть удалась получше первой. А шутки про секс немолодых людей всегда заходят на ура.

Интеллигенция и народ

 Интеллигенция и народ («Фуори»/“Fuori“, реж. Марио Мартоне, Италия-Франция, 114 мин.)

П.И.Филимонов

Этот байопик рассказывает ещё одну историю о человеке, о котором, подозреваю, большая часть потенциальных зрителей не имеет ни малейшего представления. Так иногда байопикам свойственно, режиссёры снимают кино про истории жизни тех людей, которые тронули их лично, и эти истории необязательно являются всеобщим достоянием. Возможно, в этом режиссёры как раз и видят свою элитарность и наднародность – вот они снимают кино про каких-то никому не известных чуваков, которые много на что повлияли. Есть, конечно, байопики про всем известных звёзд – но мы сейчас не о них. Впрочем, в случае итальянского фильма «Фуори» сложно сказать, знает ли его целевая аудитория о судьбе писательницы Гольярды Сапиенцы, которая, как говорит самый беглый гуглёж/гэпэтёж, считается в определённых кругах итальянской интеллигенции культовой.

«Фуори», насколько я понимаю, по-итальянски означает что-то вроде «снаружи», в значении «не в тюрьме, на свободе». Почему большая часть локализаторов мира (эстонские в этот круг не вошли) не стали переводить оригинальное название, я не знаю, возможно, по-итальянски это звучит как-то более загадочно, и более «артси», не суть.

Так вот Гольярда Сапиенца  была не очень признанной при жизни итальянской авторкой, которую я не читал, так что предположить, в каком именно жанре она творила, мне сложно, но что-то в названиях её произведений и в тех их описаниях, которые можно найти онлайн, заставляет думать, что работала она немного в стиле недавней нобелиатки Анни Эрно – нон-фикшн и автобиографический фикшн о судьбе женщин. Кроме её самого знаменитого романа, «Искусство радости». Там что-то тоже про свободных женщин, но историческое.

Гольярду не печатали и не особенно признавали, так что, будучи в состоянии крайней бедности она взяла да и стащила драгоценности своей подруги. В фильме она, правда, говорит, что у этого акта было и некоторое символическое значение, что таким образом она хотела подругу, с одной стороны, наказать за предательство, а с другой стороны, проверить на вшивость. Так или иначе, опыта и понимания этих вещей у Гольярды не было, так что её быстро взяли и на три дня (!) посадили в тюрьму. И как будто бы этот опыт изменил в ней всё, подарил ей новых подруг из богатого криминального мира Италии восьмидесятых и научил по-другому смотреть на жизнь.

И вот об этом кино. Как пятидесятипятилетняя женщина в состоянии перманентной духовной свободы мечется в неясных целях по Риму с тридцатилетними роковыми красотками, годящимися ей в дочери – и занимается более-менее всем, что приходит им в голову. Живёт жизнь, как сказали бы современные блогеры. Это примерно как любое кино про так называемых «лишних» людей, про богему, про аутсайдеров – они куда-то ездят, с кем-то встречаются, что-то пьют, о чём-то разговаривают, и конца этому нет, и цели тоже. Исключительно ради создания крепкого бондинга, полудружеских-полулюбовных связей, ради того, в частности, чтобы писательница постигла то настоящее, которое она не могла бы постичь ни в какой другой компании.

Через шестнадцать лет после этой истории Гольярда умерла, а потом её настигла посмертная слава.

И это не должно нам ни о чём говорить и ничего символизировать. Просто бывает и так. 

Ууспыльд драматический

 

Ууспыльд драматический («Что-то настоящее»/“Midagi tõelist“, реж. Эвар Анвельт, Эстония-Литва, 113 мин.)

П.И.Филимонов

Оказывается, роман Мартина Алгуса, послуживший фильму литературной первоосновой, даже включён Министерством образования в список рекомендованной для чтения литературы, то есть, по сути, входит в школьную программу. Что, конечно, делает особенно позорным тот факт, что я до выхода фильма ничего о нём не слышал.

Фильм (как, видимо, и роман) рассказывает о лихих нулевых, о сломанных судьбах и об извилистом пути эстонского криминала. Впрочем, действие кино перенесено из 2004 (не помню, откуда такие сведения, но, кажется, где-то в фильме этот год мелькает) в наши дни, что, как мне кажется, немного не вяжется с ощущением реальности. Потому что время уже не то, и некоторые вещи уже не совсем такие, какими они были двадцать лет назад. Например, интернет.

Карл, криминальный персонаж Кристо Вийдинга, выходит на свободу и даже не пытается зажить новой жизнью, хотя своему прикреплённому следователю он и обещает, что «больше никаких схем». Он находит мать-одиночку Лейлу (Яаника Арум) и придумывает гениальную схему. Карл регистрируется на каком-то обобщённом сайте знакомств под ником «Марта15» (где «15» как бы намекает, но как бы не впрямую, на возраст «Марты»), и начинает там общаться с озабоченными мужчинами средних лет. Поскольку Эстония полна скрытых и явных педофилов, любители Марты всегда находятся. Тогда Карл назначает им встречу, а дальше происходит некий странный аттракцион. Когда предвкушающий радости плоти мужчина приезжает на указанную точку, его под покровом темноты заводят в комнату, где, в темноте же, суют в руку настоящую Марту (маленькую дочь Лейлы) в нижнем белье, после чего фотографируют – и дело о педофилии налицо. После чего несчастного искателя приключений избивают – но немного, так, для проформы, и говорят ему, что теперь он (до конца жизни? это не уточняется) будет выплачивать Карлу шестьдесят процентов своей зарплаты, в противном случае фотография будет обнародована. Кто же тут не сломается. А поскольку Эстония полна педофилами, Карл строит на этой простой истории благосостояние себя и своей семьи. До тех, разумеется,  пор, когда что-то не идёт не так.

В целом, это довольно крепкая околокриминальная история, которую мы видим с двух сторон. Со стороны Карла и со стороны одной из его жертв, измученного рутиной Лео (неожиданная роль Яана Ууспыльда, в которой он вообще не кривляется, и ни разу не пытается быть смешным). Отечественный триллер, как его рекомендуют нам в аннотациях, скорее, получился. Это достойно снятое кино с некоторыми сюжетными твистами, особенно если сделать – всё-таки – скидку как на то, что это дебютный фильм режиссёра, так и на то, что вообще в отечественном кинематографе нет богатого опыта этого жанра.

Ну и мораль довольно проста и считываема. И не совсем даже однобока. Она тоже работает с двух сторон. С одной стороны, нам как бы лишний раз говорят, что любые хитрожопые схемы по отъёму денег у населения рано или поздно накрываются, так что лучше идите работать. С другой стороны, и это прям довольно важно, нам как бы намекают, что не все мужчины, обвинённые в педофилии, этих обвинений заслуживают.

Единственное, что немного раздражает в этом фильме – это саундтрек. Мне кажется, что уж слишком авторы переборщили с тревожным нойзом, который они называют музыкой.