И времени больше не будет

 

И времени больше не будет («Франц»/“Franz“, реж. Агнешка Холланд, Польша-Чехия-Германия-Франция-Турция, 127 мин.)

П.И.Филимонов

Есть люди, про которых очень сложно снимать байопики. Точнее, так. Есть люди, про которых очень легко снимать байопики. У них в жизни происходит куча всевозможных событий, они куда-то едут, взбираются на какие-то горы, женятся, напиваются в хлам с золотопромышленниками в салуне, разводятся, лезут под воду, изобретают универсальную машинку для починки поломанных пуговиц – и так далее. Таких людей меньшинство, и с ними всё понятно.

И есть люди, с которыми внешне, формально, не происходит почти ничего интересного, причём слово «интересного» в предыдущей части предложения можно даже опустить. У таких людей всё происходит как будто за закрытыми дверями, их внутренний мир гораздо важнее, что для них, что для человечества, чем внешняя канва их биографии.

К таким биографиям относится, например, и биография Франца Кафки. Человек жил всю остальную жизнь только для того, чтобы писать. Конечно, что-то там у него происходило, что-то там странное было с отцом, что-то там непростое было с женщинами, потом туберкулёз-смерть-Макс-сожги-не сожгу, но, по большому счёту, всё это не очень важно. Настоящий Кафка – исключительно в текстах, в том, как он их придумывал, в том, как выкраивал время для их написания, а времени для этого ему никогда не было жаль. Одних только писем (и не только Милене) человек настрочил примерно сто восемнадцать тысяч (цифра рандомная, не надо уличать автора в незнании фактов). Кафка – это не его еврейство, не его странное (снова!) участие в Первой Мировой, ни в коем случае не работа в страховой компании. Кафка – это «Процесс», «Замок», «Америка», «Кочегар» и всё остальное. Кафка – это вся мировая литература, что была после него. Кафка – это то, что происходит сейчас в довольно большом количестве стран мира.

И вот как это показать? Агнешка Холланд выбрала интересный вариант – вплести в фабульную канву Кафкиной жизни каких-то людей из будущего, которые рассуждают о его значимости, проводят экскурсии по его музею, художественно анализируют его статую в Праге. Как будто две реальности существуют параллельно, иногда даже налезая одна на другую, как будто что-то не так со временем.

И это один из вариантов, иллюстрирующих мир Кафки. Плюс к этому немецкий актёр Идан Вайс, исполняющий заглавную роль, дико похож на сохранившиеся портреты Кафки, так что впечатление создаётся очень даже достоверное. Ещё штрихов добавляют зарисовки с иллюстрациями к некоторым произведениям, элегантные аллюзии и отсылки – так, например, когда Франц пишет «Превращение», в фильм вдруг вторгаются самые разные насекомые в самых разных видах – и это только самая явно считываемая из аллюзий.

Так что кажется, Холланд удалось выстроить на экране мир, несколько коррелирующий с теми, которые предложил человечеству Кафка.

И, что интересно, в интерпретации Холланд мир кафкианского абсурда и гротеска не так уж и страшен, в нём даже некоторым образом бывает весело.

И эта новая точка зрения на произведения классика приятна своей незаезженностью.