Сова? Come on!

На официальном сайте нашего любимого кинотеатра сказано, что фильм француза Рамзи Бедиа «Любовь совы»  - «прелестная комедия». После просмотра складывается ощущение, что я тупой, и ничего не понимаю ни в прелести, ни в комедиях. Потому что – ну вот смотрите. Внимание, сейчас будет конкретный спойлер, так что, если вы планируете посмотреть этот фильм, немедленно закройте фейсбучик, сходите приготовьте себе что-нибудь, погуляйте, я не знаю, займитесь семейными делами, побухайте с друзьями, в конце концов. Дальнейший текст, увы, не для вас.

Остальные – ну вот смотрите. К мужику, главная проблема которого заключается в том, что его как бы никто не замечает (в том смысле, что не обращают внимания, не стремятся общаться, легко забывают о нём и всё такое), домой внезапно залетает сова. Залетает и сидит. Он пытается что-то с этим сделать, но сова не улетает. Тогда он, с какого-то отдельного перепугу (эта ситуация почему-то вообще никак не объясняется) надевает гигантский костюм совы в человеческий рост и начинает шариться в нём по улицам, ходить на работу и вообще всячески в нём жить. Окружающие не подают никакого вида, ну, подумаешь, работает человек в гигантском костюме совы, ну что тут такого, ну правда. Толерантное общество, видимо. Или, возможно, именно это и должно было бы быть смешно. Вот он такой ходит в костюме совы, а никто этого словно бы не замечает, продолжают с ним общаться как ни в чём не бывало. Или вот, ещё точнее. До этого они его не замечали, а тут стали разговаривать, как с простым обычным человеком. Притча, ёк-макарёк! Чего ж он сразу-то не сказал? Для того, чтобы тебя заметили, причём, ну как заметили, ничего выдающегося, просто стали бы общаться как со всеми остальными, нужно надеть костюм совы. Офигенно оригинальная идея. В смысле не костюм совы, а притча. Я, наверное, нигде ещё такого не читал и не видел.

Но режиссёр-притчевик на этом не останавливается. Он же исполнитель главной роли, кстати, что многое объясняет. Дальше следует неожиданный поворот сюжета. Следите за руками. Чувак в гигантском костюме совы встречает тёлку в гигантском костюме панды и начинает мутить с ней трогательную любовь. Дальше следует ещё несколько притчевых сюжетных загогулин, после чего всё предсказуемо завершается хэппи-эндом, который можно было включать уже минуте на пятнадцатой кино.

И где? Где, я вас спрашиваю? Где прелесть? Где комедия? Остаётся только увериться в мысли о том, что ничего я в современном киноискусстве не смыслю. И, знаете, если в эту категорию попадает творчество Рамзи Бедиа, то оно, пожалуй, и к лучшему. Я, пожалуй, тоже лучше пойду приготовлю что-нибудь. Или побухаю с друзьями. Или погуляю под дождём. Только гигантского костюма совы у меня нету. Упущение. Ничего, я что-нибудь попробую придумать.

Знаете, что? Отбрасывая весь притянутый за совиные и пандовские уши сарказм, я вам даже вот что скажу. Если вы, те, кто смотрели этот фильм, сможете мне документально доказать, что там есть хоть один момент, где вы рассмеялись (ну, я не знаю, запишите это на свои смартфоны и шлите в редакцию звуковые файлы), я вас в рэсторан приглашу. По вашему, заметьте, выбору. Вот публично клянусь. Мамой и прочими родственниками. Беспроигрышный для меня вариант. Потому что такого момента в фильме нет. От слова совсем. Окей, может быть, вы улыбнётесь милой улыбкой  романтичной барышни, довольной, что все зверушки этого мира нашли себе пару. Может быть, вы вспомните какой-нибудь посторонний анекдот и похихикаете сами с собой. Но от того, что происходит на экране, склонен я полагать, вы не рассмеётесь. Ни разу. Что и отличает хорошую комедию от притчевой про костюмы зверушек в человеческий рост. Комедией не являющуюся. Как говорится, и на старуху (в смысле закупочной группы нашего любимого кинотеатра) бывает проруха.

Кстати, вы не заметили, что план мой дико иезуитский? Если вы уже посмотрели этот фильм, то, для записи аудиофайла, вам придётся идти на него второй раз – а этого я вообще не знаю, кому можно пожелать. И уже там натужно выдавливать из себя смех, записывать его, и фиксировать, на каком моменте он у вас случился. Удачи вам в этом случае! Если же не смотрели, то вы должны были отходить, и ничего о моей клятве не знаете. Так что я в любом случае в выигрыше. Никого никуда приглашать не придётся.   

Всё, как я люблю

Всё, как я люблю

П.И.Филимонов

Фильм французского режиссёра Брюно Дюмона, которые русские прокатчики назвали самым странным из всех возможных вариантов образом - «В тихом омуте» (в оригинале он называется что-то вроде «Малютка», в приблизительном переводе с эстонского «Странный отпуск», и то, и другое название, на мой взгляд, гораздо более адекватны, но, скорее всего, я придираюсь) – это пиршество для глаза и уха. Там есть всё, что я люблю. Ни одного нормального персонажа. Аристократическая семья ван Петигенов – все, как на подбор, весёлые клинические идиоты. Казалось бы, кроме юной Билли ван Петигем (в исполнении актрисы Раф), но с Билли тоже далеко не всё понятно – то ли это мальчик, переодевающийся в девочку, то ли, наоборот, девочка, переодевающаяся в мальчика. На протяжении фильма эти две версии сменяют друг друга с калейдоскопической быстротой, ставящей в тупик даже доблестного инспектора Маршана, резюмирующего непонятную ситуацию по-хрущёвски просто:

- Педераст.

Но и это, кажется, неправда, и не суть важно. О мотивировках же подобного поведения Билли вообще неуместно говорить, потому что фильм Брюно Дюмона тем и хорош, что почти лишён всяческих мотивировок. Весёлая шизофрения.

Можно было бы внезапно перейти на серьёзные морализаторские рельсы и сказать, что изображение семьи ван Петигем есть сатира на современное буржуазное общество, но в фильме показан и другой край – семья бедных собирателей мидий Брефоров – и с ними всё, мягко говоря, едва ли не ещё хуже. Так что в этом смысле аристократы даже лучше – они хотя бы весёлые идиоты. В семье дегенератов-Брефоров веселье – незваный гость. Общую картину дополняют два кретина-полицейских, присланных в эту приморскую местность расследовать участившиеся здесь пропажи людей. Инспектор Маршан – человек гигантских габаритов, который, по его собственным словам, распухает каждый раз, когда не раскрывает преступление (то есть, всегда), а, чтобы разглядеть на песке возможные улики, ему приходится ложиться на своё огромное пузо.  

Итак, нормальных людей нет. Всё как в жизни. Что же касается сюжета, то, на фоне уже упоминавшегося поиска пропавших людей, разворачивается история любви мальчика-девочки Билли и одного из отпрысков дегенеративного семейства Брефоров, награждённого родителями тем самым именем Малютка, которое и вынесено в название оригинального фильма. Казалось бы, что может ещё пойти не так в мире, полном идиотов, кретинов и дегенератов? Обернитесь. Вспомните свой сегодняшний день. Или вчерашний. Да любой. И сами ответьте себе – не так может пойти всё. И в этом фильме оно идёт. Брюно Дюмон и актёры (среди которых есть ряд самых настоящих звёзд с международной репутацией – гиперэкзальтированная Жюльетт Бинош или внезапно возносящаяся, правда не до конца, Валерия Бруни-Тедески) резвятся напропалую. Здесь вам и летающие люди, и падающий с ритуальных носилок младенец-Иисус, и загадочная всё в том же своём весёлом идиотизме фраза одного из ван Петигемов “we know what to do, but we don’t do”, и образцы гениальной дедукции со стороны инспектора Маршана, всё, чего пожелает ваша душа, если вы любите абсурд, считаете его неотъемлемой частью жизни и не раздражаетесь от него, но восторгаетесь им.

В этом смысле фильм Брюно Дюмона очень жизненный и реалистичный. Много ли в жизни есть места логике и последовательному развитию событий? Чем дальше в лес, тем толще партизаны, как некогда шутила одна в остальном ничем не примечательная знакомая. Так что запомните главное: если вдруг, по той или иной причине вы вдруг почувствуете, что отрываетесь от земли и зависаете в воздухе, а ветер несёт вас куда-то над морями и нет никакой мочи остановиться, нужно громко и часто закричать:

-Малфой-Малфой-Малфой-Малфой! – и помощь придёт.

Хотя ничего с вами не случится. Вы же не из Лилля, в конце концов. И даже не из Туркуэна.

We know what to do, but we don’t do. 

Канарейки Кристиана Мунджиу

Канарейки Кристиана Мунджиу

П.И.Филимонов

Все фильмы Кристиана Мунджиу, которые я смотрел (числом 3), объединяет несколько вещей. Помимо очевидной фигуры автора, румынского языка повествования и однозначной социальной направленности работ, есть ещё что-то неуловимое, которое критики поматёрее нас обычно называют «авторским почерком» или как-то вроде этого. Это такое смутное ощущение, не покидающее лично меня во время просмотра фильмов Мунджиу. Словно бы показывают тебе обычную жизнь, обыденную пост-советскую, отчасти и для нас узнаваемую бедность, коррупцию, неприглядные поступки неприглядных людей (за исключением фильма «За холмами», но исключительно потому, что реалии того фильма совсем мне не близки; обыденными, в каком-то определённом смысле они от этого быть не перестают). И вот на фоне этой узнаваемой жизни, ну лет, может быть, на пятнадцать-двадцать отстающей от нашей текущей ситуации, происходят какие-то события. Упаси боже, ничего глобального. Мелкие житейские неурядицы, мелкие житейские катастрофы мелких людей. Никакой титанической работы мысли, никаких подвигов Геракла, мизерные бытовые провалы и неожиданности. Ну хорошо, даже не мизерные. Если на твою дочь напали и попытались изнасиловать по дороге в школу, это, конечно, очень серьёзно, кто спорит. Но вроде как всё обошлось, она в относительном порядке, у папаши тоже самый острый приступ паники завершился, потому что ему гораздо важнее другое. Как зритель, короче говоря, никак я не могу проникнуться эмпатией к героям Мунджиу настолько, что их горе станет моим горем, их проблемы станут моими проблемами. Именно потому, что проблемы эти очень обыкновенные. Такое случается с каждым и по многу раз на дню. На всех сочувствия не хватит.

И тем не менее. Все эти мелкие неурядицы наслаиваются, наслаиваются, слипаются в один бесформенный снежный ком и в какой-то момент ломают героев. Ломают или физически, как в том же самом «За холмами», или в любом другом смысле слова. Как в последнем его фильме «Выпускной». Все эти мелкие проблемы, как матрёшка, вставляются у Мунджиу в человеческие отношения – в данном случае внутрисемейные, с которыми в его фильмах, мягко говоря, никогда не бывает очень хорошо. В случае «Выпускного» ситуация типичная – бархатный домашний тиран Ромео хочет, чтобы по окончании школы в маленьком румынском городке его дочь Элиза прожила жизнь за него, как это свойственно многим родителям. Он хочет, чтобы она уехала учиться в Англию и больше никогда не возвращалась в Румынию. В одном из внутрисемейных разговоров выясняется, что сам Ромео с женой когда-то откуда-то вернулись в страну, потому что поверили, что могут что-то изменить. Теперь он в этом разуверился.  Как человек, состоявшийся настолько, насколько вообще можно состояться в этом городе, он точно знает, что лучше для его дочери, и готов зайти достаточно далеко для того, чтобы его мечта исполнилась.

Поначалу его не очень волнует, как вписываются в его план другие люди – даже сама Элиза. И кажется сначала, что он будет давить, настаивать на своём, бороться за свою мечту. Потому что это. конечно, его мечта, только косвенно связанная с Элизой. Но затем в эту банальную ситуацию – значительная часть родителей растит своих детей под девизом «валить нужно из этой страны, нечего здесь делать» - аккуратно, сантиметр за сантиметром, просачивается демиург-Мунджиу. Он как бы играет со своими собственными персонажами, как кошка с мышкой. В случае «Выпускного» игра начинается с самой первой сцены. Ещё до неё, прочитав аннотацию и зная, что имеешь дело с Кристианом Мунджиу, прекрасно понимаешь, что не так пойдёт всё, что только может пойти, план Ромео вряд ли осуществится, или – второй вариант – осуществится так, что он и сам будет тому не рад.

Не знаю, что хочет показать Мунджиу этими своими экспериментами над героями, что пытается таким образом символизировать он сам. Известную поговорку о том, что человек предполагает, а бог располагает? Просто упивается этим всевластием в рамках отдельно взятой киноистории? В общем, персонажи его немного подобны подопытным животным, которых он очень гуманно, гомеопатическими дозами, мучает и подвергает вивисекции, показывая досужей публике – смотрите, вот это они ещё выдерживают. Смотрите, и это тоже выдерживают! А вот это уже перебор. Сломался, бедненький. Ничего, мы сейчас его подлатаем и попробуем снова запустить в лабиринт. Есть хочет, придётся бежать.

Или это канарейки в шахте? И Мунджиу показывает нам, зрителям и современникам, что дальше – нельзя, дальше газ? Только мы не сильно внемлем. У нас заложены носы, обоняние замещено любопытством, мы уверены, что сможем взять себя в руки и пережить смерть маленькой птички. И прём дальше. По направлению к холмам, к собственному выпускному.  

Скромное обаяние банальности

Скромное обаяние банальности

П.И.Филимонов

Казалось бы, таких фильмов уже смотрено миллион и миллиард. В численном отношении я, разумеется, преувеличиваю, но вот сейчас я обозначу сюжет, и каждый – я практически уверен, что каждый – вспомнит. Пожилой мужчина всю жизнь любил одну и ту же женщину, свою покойную жену. Кроме неё, в жизни его почти не было радостей и всё такое. А те, что были, были у них на двоих. И вот она умерла, и он больше не знает, что ему делать. С собой, с миром, с людьми. У него экзистенциальный кризис, и весь фильм он будет из него выходить.

Знакомо звучит? Мужчину можно заменить на женщину, это неважно. Любимую жену на собаку, хомячка или куст рододендрона – тоже непринципиально. Согласитесь, что мы с вами такое уже видели. И ясно, что помогут ему в этом его выходе из кризиса совсем неожиданные люди и обстоятельства, что он найдёт в себе силы и мотивацию жить дальше и отложит столь манящее его свидание с покойницей в ином мире.

Таков вкратце синопсис фильма шведского режиссёра Ханнеса Хольма, название которого на русский переведено как «Вторая жизнь Уве». С местными – или не местными – переводчиками фильмов на русский язык бороться, видимо, всё-таки бесполезно, они всё равно не будут смотреть материал до того, как его переводить, продолжат адски путать пол героев, и вообще никто им не указ. Бог с ними. Фильм Ханнеса Хольма учит добру, милосердию и терпимости, так проявимте же их.

История, повторюсь, избитая и смотренная тысячу раз. История сентиментальная, местами смешная, местами грустная, в последнее время вообще вошло в моду рассказывать о старости главных героев вот так – пытаясь не впадать в излишний пафос и сглаживать все неприятные моменты мягким (а иногда и не очень) юмором. Как ни странно, фильм эти вторичность и повторяемость нисколько не портят. То ли дело в актёре Рольфе Лассгорде, играющем этого самого Уве с достоверностью невероятной, то ли в умелой режиссуре, то ли в хорошем сценарии, то ли в общем умильном настроении рецензента на момент просмотра – фильм не раздражает. Наоборот, он воздействует эмоционально, причём именно так, как, видимо, и замышляли его авторы. В нужных местах ты смеёшься, в нужных местах ты озираешься по сторонам на предмет того, не будет ли зазорно пустить скупую мужскую слезу. Я не знаю, как вы, а я, по всей вероятности, всегда буду любить такие фильмы, с ярко выраженной моралью (чего при прочих равных условиях активно не переношу), с симпатичным и обязательно в чём-то нелепым главным героем, со счастливо-несчастливым концом, когда вроде бы ничего хорошего не происходит и, более того, конец такой представляется – с чисто логической точки зрения – единственно возможным, а всё равно накатывает какое-то чувство удовлетворения. Жертвы наши не напрасны, кто-нибудь и когда-нибудь догонит нас и оценит, и воздаст по заслугам. Люди, в большинстве своём, добры, откровенного негодяя сразу видно по его костюму и гриму, да и, в любом случае, что он сможет сделать против целой общины, объединённой праведными чувствами.

В общем, это, конечно, бытовая сказка. В которой не происходит никаких волшебных превращений и герою не выдаётся никаких волшебных артефактов. Кроме окружающего его мира и людей, в которых можно начерпать кучу волшебного волшебства – и ещё до фига чего хорошего. Всё там найдётся, стоит лишь заглянуть. Раскрепоститься, убрать какие-то комплексы и взглянуть на мир по-другому. Фильм «Вторая жизнь Уве» - один из многих, которые это доказывают и наглядно демонстрируют. Словом, если вы не считаете, что кино должно непременно быть арт-хаусным, непременно не слишком понятным и непременно рассказывать о каких-нибудь неожиданных проявлениях человеческого организма, то посмотрите, ей-богу. Тёплый ламповый фильм, при этом без навязшей в зубах ностальгической составляющей. Шведы, чо. Умеют.   

Успеть всё

Успеть всё

П.И.Филимонов

То ли у меня раньше велосипеда не было, и я поэтому не замечал, то ли и вправду в последнее время на экраны Эстонии выходит так много местных фильмов, как никогда. Эстонский кинематограф вырвался из душивших его объятий традиционной национальной сдержанности и пустился по все тяжкие. Бьёт со всех сторон по всем мишеням. В том числе по пришедшим в запустение мишеням жанрового кино. Тут тебе внезапно открылись и шлюзы детского детектива («Тайное общество Супилинна») и, как бы это поточнее выразиться, комедия о половом вопросе в разрезе кризиса среднего возраста («Встреча одноклассников»). Теперь добрались и до тинэйдж-лав-стори. Я о фильме Ану Аун "Полярный мальчик". 

Но, разумеется, не в классическом виде. Иначе это не было бы эстонским фильмом. Европа же, не забывайте. Никакого голливудского мейнстрима. Даже в очень жанровом кино про подростков всегда есть место арт-хаусу как в жизни – подвигу. Так и здесь. Казалось бы, биполярное расстройство девушки Ханны вмиг вызывает в памяти массу как-раз слезливых американских (да и европейских, и русских, чего уж там) фильмов на эту тему, где один из пары подростков болен какой-нибудь трудноизлечимой и хитровылюбленной болезнью, от которой должен умереть минуте на восьмидесятой киноленты. Но не тут-то было. Так, да не совсем так. Биполярное расстройство – штука путаная, несомненно, серьёзная, но никак не смертельная. Не считая, конечно, отчаянной попытки суицида со стороны Ханны, в тот неловкий момент, когда уже понятно, что никуда она с этого Суур-Сыямяэского моста не прыгнет. По той или иной причине. Собственно говоря, такие фильмы всегда исключительно биполярны (а? как вам?) по своей природе. Либо у парочки, соединившейся вопреки разного рода препятствиям, всё будет хорошо, либо не будет хорошо никогда. Либо сначала будет хорошо, а потом плохо-плохо. Либо сначала будет плохо-плохо, а в конце хорошо-хорошо. Такая двоичная система. По большому счёту, оно, конечно, и в жизни так, в кино только чуть более утрированно. Чуть более зашкаливающие страсти, чуть более надуманные препятствия. Чуть более красивые люди. Последнее в большей степени относится к исполнителю заглавной роли Роланду Лаосу, чем к его девушке мечты, но, впрочем, о вкусах не спорят.

Итак, очень трудно добавить в традиционный тинэйдж-лав фильм что-то принципиально новое, но режиссёру Ану Аун это непостижимым образом удаётся. Пусть это очень маленькая деталь, но она во многом оживляет фильм, делая его правдоподобнее многих схожих произведений киноиндустрии (не могу, извините, сказать «искусства» в данном случае). Маттиас, герой Роланда Лаоса, для которого очень важна, без всяких сомнений, его любовь к Ханне (Яаника Арум), тем не менее, представляет собой чистейший продукт нашего времени. Не менее важна для него и карьера профессионального фотографа, которая, при определённых условиях, ему вполне себе светит. И к финишной прямой фильм предсказуемо выруливает на ситуацию выбора между одним и другим. Казалось бы, можно ничего не потерять в профессиональном смысле только в том случае, если Маттиас, раз уж мы говорим о подростковом кино, «забьёт» на любовь. И наоборот. И вот тут Ану Аун делает блестящий поворот, режиссёрский ход, пускай единственное, но тем более ценное, за весь фильм проявление своей творческой индивидуальности. Маттиас успевает обстряпать и то, и другое. Это требует от него некоей изворотливости и умения мыслить на несколько ходов вперёд, но логика характера тоже не нарушается. Вполне себе веришь, что мальчик, которому хватило ума симулировать душевную болезнь, легко способен и на такую, нехитрую, но-таки требующую просчёта ходов комбинацию.  И волки тебе тут, и овцы. И рыбка, и ёлка, и всё остальное. Все счастливы, все танцуют, все демонстрируют друг другу свою любовь не только словами, но и поступками. Все мы будем счастливы когда-нибудь, бог даст. И им он даст вот-вот уже, совсем скоро. Довольно умиротворяющий фильм, надо признать. Всю жизнь пытаешься вертеться и балансировать между личной жизнью, карьерой и социальными обязательствами, и вот тебе показывают людей, которым это удаётся. Ты не шибко веришь в правдоподобие показываемого, но магия целлулоида (какого там, уже давным-давно цифры) работает, и ты выходишь из кинозала с новым желанием извиваться, как уж на сковородке, но успеть всё. Без ущерба для составляющих.    

«Высотка»: капитализм раскрепощенный

Николай Караев

 

Доктор Лэйнг (Том Хиддлстон) и жена Уайлдера (Элизабет Мосс) в разгар бойни ненадолго обретают друг друга. фото: wikimedia.com

 

На экранах Эстонии – британский фильм «Высотка», объявленный научно-фантастическим, но по сути им не являющийся.

«Высотка» – редкая птица в кинематографе: аллегория. Здесь нет, в общем-то, никакой фантастики в общепринятом смысле слова. Фильм, как и легший в его основу роман Джеймса Балларда 1975 года, повествует о жителях сорокаэтажки, на нижних этажах которой обитают люди бедные, а на верхних – богатые; пентхаус занимает архитектор, спроектировавший дом с мечтой о том, чтобы все в ним жили бок о бок мирно и счастливо...

Вечеринка за вечеринкой

Режиссер Бен Уитли ничуть не скрывает того, что снял аллегорическое кино, и в первые же минуты дает понять зрителю: перед нами, конечно, реальность, но с дополнительным смысловым уровнем. Ясно, что высотный дом – это капиталистическое общество; нижние этажи – естественно, низы, верхние – верхи; архитектор (Джереми Айронс) равен власти, которая пытается в меру своих умений и талантов общество обустроить. Даже имена тут говорящие: архитектора зовут Ройял, «королевский», а самого яростного бедняка (Люк Эванс) – Уайлдер, «более дикий» (фамилию он оправдывает сполна, дичая по ходу фильма все больше и больше).
Поначалу в едва заселенной высотке все хорошо: по утрам бедняки и богачи, спускаясь вниз в одном лифте, игнорируют друг друга; по вечерам все веселятся опять же в меру своей испорченности – богачи устраивают костюмированные балы, переодеваются в аристократов при дворе Короля-Солнце, бедняки прыгают на импровизированных дискотеках. Те и другие активно заливают депрессию алкоголем и приправляют уныние случайными половыми связями. Психологическая разница между низами и верхами невелика: кажется, Баллард был убежден в том, что большинство гомо сапиенсов недалеко ушло от скота, и единственный смысл жизни этого большинства составляет бездумное веселье: «Мы должны ответить им вечеринкой, которая будет круче их вечеринки!»
Тот же Уайлдер, супруга которого (Элизабет Мосс) беременна четвертым ребенком, таскается по бабам, нюхает кокаин и агрессивен не в меру. Такие же Уайлдеры окружают и архитектора, разве что им чуть больше повезло – солидные доходы, крутые тачки, престижные университеты, налет цивилизованности... Архитектор, впрочем, кажется разумным человеком, но его жена Шарлотта (Сиенна Миллер) почти безумна – она «выросла в сельском доме» и с тех пор тоскует по утраченному детству. Оттого крыша высотки превращена в роскошный сад, по которому гуляет холеная лошадь.
Главный герой, врач-физиолог Роберт Лэйнг (Том Хиддлстон), олицетворяет средний класс: он не слишком богат, но старается выглядеть прилично и принимаем в обеих стратах мини-модели общества. Но по мере того, как между верхними и нижними этажами ширится бездна, Лэйнг оказывается «своим среди чужих, чужим среди своих» везде – и сам мало-помалу отдаляется от радикализующихся «плебеев» и «аристократов». К слову, имя героя почти совпадает с именем шотландского «кислотного марксиста» Рональда Лэйнга, психиатра, считавшего современную психиатрию шарлатанством, ограничивающим свободу личности. Все эти темы тоже есть в «Высотке».

Локальный апокалипсис

Разумеется, ни одна аллегория не может быть только аллегорией. Лэйнг – личность, причем страдающая. Все его родственники – родители и сестра – умерли, и больше всего он тоскует по сестре. Мы так и не узнаем всей правды о Лэйнге, но намекают нам много на что – и на то, что он любил сестру не совсем по-братски, и на то, что он прикончил отца и мать.
Трагедию Лэйнга усугубляет то, что соседки по высотке ценят его за тело скорее, чем за ум и душу, он для них – «идеальный любовник», не более (ситуация, явно близкая Тому Хиддлстону: широкая публика долго воспринимала его исключительно как злодея Локи из комикс-фильмов, в то время как он обладает мощнейшим актерским потенциалом – и «Высотка» это доказывает). А тут еще Манро, богач и студент Лэйнга, ведет себя с наставником столь высокомерно, что Лэйнг решает отомстить. Он сообщает Манро, что у того рак мозга. От испуга сын богатых родителей выбрасывается из окна; Лэйнг оказывается убийцей. Но, говорят нам авторы, разве не каждый из нас в той или иной мере – убийца?
Аллегория в итоге берет свое. Англичанин Джеймс Баллард издал «Высотку» в 1975 году, тогда параллели между книгой и реальностью были куда очевиднее. В романе раздрай начинается с того, что на нижних этажах в результате аварии электросистемы то и дело отключается электричество. Британцы, естественно, помнили о том, что в январе-марте 1974 года ввиду энергетического кризиса власти перевели страну на трехдневную рабочую неделю и запретили тратить электричество после 22.30. Соединенное Королевство стояло на пороге революции – ну или так могло показаться.
В высотке тоже реализуется революционная ситуация по Ленину, причем буквально: верхние этажи не могут жить по-старому, нижние – не хотят. Масса недовольных нарастает, а с ними – и спонтанные проявления агрессии. Кто-то пытается изнасиловать кого-то впотьмах; дети нижних этажей, ведомые Уайлдером, врываются в бассейн, который заняли для своей вечеринки верхи, изгоняют их и топят в бассейне чью-то собаку. Личная месть перетекает в «общественную» борьбу. В кавычках потому, что Баллард иллюзий не питал: под налетом цивилизации скрывается первобытная скотина, жаждущая не справедливости, не классовой борьбы, а кровавого хаоса, безумного секса, пьяных плясок на трупе врага.
Неудивительно, что доктор Лэйнг, фрустрируемый к тому же личными проблемами, решает проблему радикально. Интереснее посмотреть, кто остается в живых после локального апокалипсиса. Остаются женщины, которые любят своих детей, – и это объединяет их куда больше, чем классовые интересы (объединяет, конечно, против мачизма альфа-самцов). Остаются Лэйнг и его любовница, пережившая самые ужасные унижения, но не оскотинившаяся. Любовь, пожалуй, не остается, но призрак ее, тоска по ней – вполне, и это, кажется, единственное, что может отличать более разумного человека от скота.
Финал откровенно символичен: мы слышим речь Маргарет Тэтчер о прелестях свободного рынка и ужасах «государственного капитализма» – и понимаем, что это пусть сладкий, но бред. Дайте людям полную свободу – и они при первой же возможности перебьют друг друга изощренными способами. После публикации «Высотки» прошло сорок лет, но миф о раскрепощенном капитализме, который-де только и подобает человеческому существу, продолжает затмевать умы. Посмотрите на Эстонию: мы с нашим жутким социально-экономическим расслоением – тоже ведь «высотка». И то, что мы не воюем, означает лишь, что всю фрустрацию люди сбрасывают частным образом, на близких. Неограниченный капитализм ведет к кризису, кризис – к агрессии. Простая истина, но таави рыйвасам, увы, недоступная.

Текст был опубликован газете Postimees.

А нас тут двое!

Ксения Репсон

Спорить с П.И.Филимоновым на всякие художественные темы себе дороже, но я попробую прокашлять что-то свое в ответ или вдогонку на его отзыв о фильме «Возможности управления». (Creative Control, реж. Бенджамин Дикинсон, идет сейчас в кино).

Во-первых, задавать твой главный вопрос, тупиковое «зачем?» сегодня можно решительно любому современному и не очень автору, даже мне, даже, о боже, тебе. Оставим этот вопрос, он никуда нас сейчас не приведет. Случается же некоторая зудящая необходимость для высказывания. Будем говорить о том, что уже произошло, о снятом.

А вот что произошло. Чувак решил снять кино про виртуальную реальность, типа на злобу дня. Можно, конечно, подумать, что еще про одиночество в толпе, про мятущийся средний класс, высасывающий себе проблемы из пальца, про новую современную интеллигенцию, творчество которой действительно прискорбного четвертого уровня, про мужскоэ что-то. Я немножко не теми глазами на все это посмотрела.

У чувака, кстати, бэкграунд клиповый и медийный, он захотел большой формы – его право.
Чувак задал себе вопрос, а что бы в этой виртуальной, дополненной реальности смотрелось бы? И сообразил, а что если снять про измену с виртуальной бабой? Что можно противопоставить этому сюжетно? Конечно, реальную измену с виртуальным выхлопом. И тут пошла плосковатая, но многослойка.
Дальше читать тому, кто все же смотрел этот фильм.

Центральная линия фильма видится в том, что главный герой, при полной абсолютной моральной измене, не совершает измены физической, на уровне гениталий. «Евонная» баба, совершая как раз генитальную измену, наоборот, приходит к укреплению своих чувств, оставаясь верной каждую секунду. Воображаемая измена выходит аморальнее настоящей.
Ну и еще кино о том, как, кто и каким образом получает удовольствие, насколько разные эти пути могут быть и нужен ли еще кто-то для этого.

Другие под-линии. Герой и героиня аккумулируют свои разногласия на двух расхожих моделях понимания счастья, один считает, что для того, чтобы счастливо жить, нужно долго и упорно работать и самореализовываться, другая говорит, что надо убежать в лес и только там можно быть счастливой.
Есть друг главного героя, который живет как киноперсонаж, чем-то похож на Кустурицу внешне и поведенчески: бухло, наркотики, бабы, жизнь как в кино – вот его счастье, но при этом, когда он него требуют снять кино настоящее, у него это не совсем выходит.
Директор фирмы, где работает главный герой, - бонвиван, любит самые сливки, ест свинину за сто долларов, пьет лучшее вино, считает, что метнуться бизнес-классом на другой конец света – вот это круто, так и надо. Но деле выясняется, что весь этот культ потребления ему пофигу, тк у его жены рак.

Мы таким образом получили несколько уровней сочетаемости реальной реальности и виртуальной реальности.

Есть ведь запредельный чувак – шаман. Ему дают виртуальную штуку, мол, сотвори с ней гениальное, он ей не пользуется, у него и так шаманское сознание, ему чтобы попасть в свою реальность, достаточно капнуть чего-то в стакан, а с очками он не может создать ту реальность, которая его удовлетворяла бы.

И совсем отдельно стоящий персонаж. Инструктор по йоге с говорящим именем Говиндас, хоть и носитель эзотерики и всяких неземных знаний, тут он - самый реальный, самый морально устойчивый, несмотря на то, что о нем говорят. Собственно, ему и принадлежит ключевая фраза в фильме: «Эй, нас здесь двое».

Хоп, оказывается, что все в кино строили свою личную реальность, не ощущая в ней других, предполагая и как бы рассчитывая на то, что другому человеку может понравиться та реальность, которую они несут в себе.

Да, конечно, в фильме даже рядом не было Тома Харди, постановка проблем была самоочевидна, и все эти проблемки растеклись по фильму, разработка их была неглубокая и развернутого исследования нет, фильм не комичный, а довольно грустный, цинизма можно было бы и больше дать, но некоторое симпатичное послевкусие у меня случилось. Это как сервис в Фейсбуке, который напоминает, когда у твоего друга день рождения и намекает «не забудь поздравить его». Я вспомнила те времена, когда мы и так наизусть знали все эти даты и заодно телефонные номера.