Трудно быть музой

 

Трудно быть музой («Любимая ученица Вивальди»/“Primavera“, реж. Дамиано Микиелетто, Италия-Франция, 111 мин.)

П.И.Филимонов

Как мало мы, оказывается, знаем про Венецию восемнадцатого века. Мало того, что это было самостоятельное, по сути, государство, торговавшее с одними и воевавшее с другими, где правили обручённые с морем дожи и жёны их с прекрасным названием догарессы. Мало того, что там жил и творил главный рекламный композитор всех времён и народов Антонио Вивальди, так там ещё, оказывается, была вот какая штука. Девочки-сироты, или вдруг те, от которых отказывались родители, помещались в специальный пансионат монастырского типа, в котором они росли и воспитывались. Росли и воспитывались до тех пор, пока пансионат не выдавал их замуж. За деньги. Ну то есть там кто-то из кондотьеров, у которых не было времени на ухаживания и церемонии, клал глаз (для начала) на какую-нибудь из девиц и подкатывал к директору пансиона. А почём стоит жениться на Лауре там, или Софии, или, как в нашем случае, Чечилии.

Не знаю, и фильм об этом не говорит, одна ли была у них такса, или она различалась в зависимости от особенностей девушек. В общем, потом кондотьер платил свои денежки и получал юную и часто красивую девицу, с которой, в общем-то, мог делать что угодно. И пока девицы росли, их учили быть светскими дамами, в том числе и музицировать. Музицировать учил их в описываемое время лично Антонио Вивальди. Более того, из наиболее музыкально одарённых девиц он даже составил себе оркестр, с которым и выступал со своими собственными сочинениями перед ушами сильных мира сего.

А дальше грустно. Потому что очень талантливая скрипачка Чечилия влюбилась не то в самого Вивальди, не то в его музыку, и делала всё, чтобы не быть проданной в замужество, а продолжить сценическую карьеру. Потому что искренне ценила искусство. А у маэстро не хватило яиц её поддержать и в нужный момент воспротивиться воле директора пансионата и прочему общественному давлению. Да, Вивальди оправдывается и перед Чечилией, и перед нами тем, что он тоже не шибко богат, и совсем не независим, он как-то аффилиирован там с церковью, и в случае чего грозит ему анафема и десять казней египетских, что в то время было не жук лапкой потрогал.

Оправдания оправданиями, а факты фактами. Фильм рассказывает безжалостную историю о том, что талантливый творец не обязательно бывает хорошим, честным и бесстрашным человеком. Не то, чтобы гений и злодейство, а просто ну никак твои личные качества с качеством твоей музыки (текстов, полотен, чего угодно) не коррелируют. Нет прямой связи. Вот Вивальди, по мнению авторов фильма, был трус. А Чечилия была смелой девушкой. Поэтому она сделала то, что сделала и поплатилась тем, чем поплатилась. В конце фильма она, как будто, обретает свободу, но что-то как-то кажется мне, что это сильная натяжка со стороны авторов фильма. Какая могла быть свобода для одинокой женщины в восемнадцатом веке, если у неё не было ни денег, ни положения в обществе? Боюсь, что конец Чечилии довольно предсказуем.

Но как говорится, в пределах кино она останется молода, весела, глумлива. И пусть будет так, и пусть слово «конец» как раз и застанет нас на этой иллюзорной точке удовлетворения. Хотя кто в современных фильмах пишет «конец»?