Канарейки Кристиана Мунджиу

Канарейки Кристиана Мунджиу

П.И.Филимонов

Все фильмы Кристиана Мунджиу, которые я смотрел (числом 3), объединяет несколько вещей. Помимо очевидной фигуры автора, румынского языка повествования и однозначной социальной направленности работ, есть ещё что-то неуловимое, которое критики поматёрее нас обычно называют «авторским почерком» или как-то вроде этого. Это такое смутное ощущение, не покидающее лично меня во время просмотра фильмов Мунджиу. Словно бы показывают тебе обычную жизнь, обыденную пост-советскую, отчасти и для нас узнаваемую бедность, коррупцию, неприглядные поступки неприглядных людей (за исключением фильма «За холмами», но исключительно потому, что реалии того фильма совсем мне не близки; обыденными, в каком-то определённом смысле они от этого быть не перестают). И вот на фоне этой узнаваемой жизни, ну лет, может быть, на пятнадцать-двадцать отстающей от нашей текущей ситуации, происходят какие-то события. Упаси боже, ничего глобального. Мелкие житейские неурядицы, мелкие житейские катастрофы мелких людей. Никакой титанической работы мысли, никаких подвигов Геракла, мизерные бытовые провалы и неожиданности. Ну хорошо, даже не мизерные. Если на твою дочь напали и попытались изнасиловать по дороге в школу, это, конечно, очень серьёзно, кто спорит. Но вроде как всё обошлось, она в относительном порядке, у папаши тоже самый острый приступ паники завершился, потому что ему гораздо важнее другое. Как зритель, короче говоря, никак я не могу проникнуться эмпатией к героям Мунджиу настолько, что их горе станет моим горем, их проблемы станут моими проблемами. Именно потому, что проблемы эти очень обыкновенные. Такое случается с каждым и по многу раз на дню. На всех сочувствия не хватит.

И тем не менее. Все эти мелкие неурядицы наслаиваются, наслаиваются, слипаются в один бесформенный снежный ком и в какой-то момент ломают героев. Ломают или физически, как в том же самом «За холмами», или в любом другом смысле слова. Как в последнем его фильме «Выпускной». Все эти мелкие проблемы, как матрёшка, вставляются у Мунджиу в человеческие отношения – в данном случае внутрисемейные, с которыми в его фильмах, мягко говоря, никогда не бывает очень хорошо. В случае «Выпускного» ситуация типичная – бархатный домашний тиран Ромео хочет, чтобы по окончании школы в маленьком румынском городке его дочь Элиза прожила жизнь за него, как это свойственно многим родителям. Он хочет, чтобы она уехала учиться в Англию и больше никогда не возвращалась в Румынию. В одном из внутрисемейных разговоров выясняется, что сам Ромео с женой когда-то откуда-то вернулись в страну, потому что поверили, что могут что-то изменить. Теперь он в этом разуверился.  Как человек, состоявшийся настолько, насколько вообще можно состояться в этом городе, он точно знает, что лучше для его дочери, и готов зайти достаточно далеко для того, чтобы его мечта исполнилась.

Поначалу его не очень волнует, как вписываются в его план другие люди – даже сама Элиза. И кажется сначала, что он будет давить, настаивать на своём, бороться за свою мечту. Потому что это. конечно, его мечта, только косвенно связанная с Элизой. Но затем в эту банальную ситуацию – значительная часть родителей растит своих детей под девизом «валить нужно из этой страны, нечего здесь делать» - аккуратно, сантиметр за сантиметром, просачивается демиург-Мунджиу. Он как бы играет со своими собственными персонажами, как кошка с мышкой. В случае «Выпускного» игра начинается с самой первой сцены. Ещё до неё, прочитав аннотацию и зная, что имеешь дело с Кристианом Мунджиу, прекрасно понимаешь, что не так пойдёт всё, что только может пойти, план Ромео вряд ли осуществится, или – второй вариант – осуществится так, что он и сам будет тому не рад.

Не знаю, что хочет показать Мунджиу этими своими экспериментами над героями, что пытается таким образом символизировать он сам. Известную поговорку о том, что человек предполагает, а бог располагает? Просто упивается этим всевластием в рамках отдельно взятой киноистории? В общем, персонажи его немного подобны подопытным животным, которых он очень гуманно, гомеопатическими дозами, мучает и подвергает вивисекции, показывая досужей публике – смотрите, вот это они ещё выдерживают. Смотрите, и это тоже выдерживают! А вот это уже перебор. Сломался, бедненький. Ничего, мы сейчас его подлатаем и попробуем снова запустить в лабиринт. Есть хочет, придётся бежать.

Или это канарейки в шахте? И Мунджиу показывает нам, зрителям и современникам, что дальше – нельзя, дальше газ? Только мы не сильно внемлем. У нас заложены носы, обоняние замещено любопытством, мы уверены, что сможем взять себя в руки и пережить смерть маленькой птички. И прём дальше. По направлению к холмам, к собственному выпускному.  

Скромное обаяние банальности

Скромное обаяние банальности

П.И.Филимонов

Казалось бы, таких фильмов уже смотрено миллион и миллиард. В численном отношении я, разумеется, преувеличиваю, но вот сейчас я обозначу сюжет, и каждый – я практически уверен, что каждый – вспомнит. Пожилой мужчина всю жизнь любил одну и ту же женщину, свою покойную жену. Кроме неё, в жизни его почти не было радостей и всё такое. А те, что были, были у них на двоих. И вот она умерла, и он больше не знает, что ему делать. С собой, с миром, с людьми. У него экзистенциальный кризис, и весь фильм он будет из него выходить.

Знакомо звучит? Мужчину можно заменить на женщину, это неважно. Любимую жену на собаку, хомячка или куст рододендрона – тоже непринципиально. Согласитесь, что мы с вами такое уже видели. И ясно, что помогут ему в этом его выходе из кризиса совсем неожиданные люди и обстоятельства, что он найдёт в себе силы и мотивацию жить дальше и отложит столь манящее его свидание с покойницей в ином мире.

Таков вкратце синопсис фильма шведского режиссёра Ханнеса Хольма, название которого на русский переведено как «Вторая жизнь Уве». С местными – или не местными – переводчиками фильмов на русский язык бороться, видимо, всё-таки бесполезно, они всё равно не будут смотреть материал до того, как его переводить, продолжат адски путать пол героев, и вообще никто им не указ. Бог с ними. Фильм Ханнеса Хольма учит добру, милосердию и терпимости, так проявимте же их.

История, повторюсь, избитая и смотренная тысячу раз. История сентиментальная, местами смешная, местами грустная, в последнее время вообще вошло в моду рассказывать о старости главных героев вот так – пытаясь не впадать в излишний пафос и сглаживать все неприятные моменты мягким (а иногда и не очень) юмором. Как ни странно, фильм эти вторичность и повторяемость нисколько не портят. То ли дело в актёре Рольфе Лассгорде, играющем этого самого Уве с достоверностью невероятной, то ли в умелой режиссуре, то ли в хорошем сценарии, то ли в общем умильном настроении рецензента на момент просмотра – фильм не раздражает. Наоборот, он воздействует эмоционально, причём именно так, как, видимо, и замышляли его авторы. В нужных местах ты смеёшься, в нужных местах ты озираешься по сторонам на предмет того, не будет ли зазорно пустить скупую мужскую слезу. Я не знаю, как вы, а я, по всей вероятности, всегда буду любить такие фильмы, с ярко выраженной моралью (чего при прочих равных условиях активно не переношу), с симпатичным и обязательно в чём-то нелепым главным героем, со счастливо-несчастливым концом, когда вроде бы ничего хорошего не происходит и, более того, конец такой представляется – с чисто логической точки зрения – единственно возможным, а всё равно накатывает какое-то чувство удовлетворения. Жертвы наши не напрасны, кто-нибудь и когда-нибудь догонит нас и оценит, и воздаст по заслугам. Люди, в большинстве своём, добры, откровенного негодяя сразу видно по его костюму и гриму, да и, в любом случае, что он сможет сделать против целой общины, объединённой праведными чувствами.

В общем, это, конечно, бытовая сказка. В которой не происходит никаких волшебных превращений и герою не выдаётся никаких волшебных артефактов. Кроме окружающего его мира и людей, в которых можно начерпать кучу волшебного волшебства – и ещё до фига чего хорошего. Всё там найдётся, стоит лишь заглянуть. Раскрепоститься, убрать какие-то комплексы и взглянуть на мир по-другому. Фильм «Вторая жизнь Уве» - один из многих, которые это доказывают и наглядно демонстрируют. Словом, если вы не считаете, что кино должно непременно быть арт-хаусным, непременно не слишком понятным и непременно рассказывать о каких-нибудь неожиданных проявлениях человеческого организма, то посмотрите, ей-богу. Тёплый ламповый фильм, при этом без навязшей в зубах ностальгической составляющей. Шведы, чо. Умеют.   

Успеть всё

Успеть всё

П.И.Филимонов

То ли у меня раньше велосипеда не было, и я поэтому не замечал, то ли и вправду в последнее время на экраны Эстонии выходит так много местных фильмов, как никогда. Эстонский кинематограф вырвался из душивших его объятий традиционной национальной сдержанности и пустился по все тяжкие. Бьёт со всех сторон по всем мишеням. В том числе по пришедшим в запустение мишеням жанрового кино. Тут тебе внезапно открылись и шлюзы детского детектива («Тайное общество Супилинна») и, как бы это поточнее выразиться, комедия о половом вопросе в разрезе кризиса среднего возраста («Встреча одноклассников»). Теперь добрались и до тинэйдж-лав-стори. Я о фильме Ану Аун "Полярный мальчик". 

Но, разумеется, не в классическом виде. Иначе это не было бы эстонским фильмом. Европа же, не забывайте. Никакого голливудского мейнстрима. Даже в очень жанровом кино про подростков всегда есть место арт-хаусу как в жизни – подвигу. Так и здесь. Казалось бы, биполярное расстройство девушки Ханны вмиг вызывает в памяти массу как-раз слезливых американских (да и европейских, и русских, чего уж там) фильмов на эту тему, где один из пары подростков болен какой-нибудь трудноизлечимой и хитровылюбленной болезнью, от которой должен умереть минуте на восьмидесятой киноленты. Но не тут-то было. Так, да не совсем так. Биполярное расстройство – штука путаная, несомненно, серьёзная, но никак не смертельная. Не считая, конечно, отчаянной попытки суицида со стороны Ханны, в тот неловкий момент, когда уже понятно, что никуда она с этого Суур-Сыямяэского моста не прыгнет. По той или иной причине. Собственно говоря, такие фильмы всегда исключительно биполярны (а? как вам?) по своей природе. Либо у парочки, соединившейся вопреки разного рода препятствиям, всё будет хорошо, либо не будет хорошо никогда. Либо сначала будет хорошо, а потом плохо-плохо. Либо сначала будет плохо-плохо, а в конце хорошо-хорошо. Такая двоичная система. По большому счёту, оно, конечно, и в жизни так, в кино только чуть более утрированно. Чуть более зашкаливающие страсти, чуть более надуманные препятствия. Чуть более красивые люди. Последнее в большей степени относится к исполнителю заглавной роли Роланду Лаосу, чем к его девушке мечты, но, впрочем, о вкусах не спорят.

Итак, очень трудно добавить в традиционный тинэйдж-лав фильм что-то принципиально новое, но режиссёру Ану Аун это непостижимым образом удаётся. Пусть это очень маленькая деталь, но она во многом оживляет фильм, делая его правдоподобнее многих схожих произведений киноиндустрии (не могу, извините, сказать «искусства» в данном случае). Маттиас, герой Роланда Лаоса, для которого очень важна, без всяких сомнений, его любовь к Ханне (Яаника Арум), тем не менее, представляет собой чистейший продукт нашего времени. Не менее важна для него и карьера профессионального фотографа, которая, при определённых условиях, ему вполне себе светит. И к финишной прямой фильм предсказуемо выруливает на ситуацию выбора между одним и другим. Казалось бы, можно ничего не потерять в профессиональном смысле только в том случае, если Маттиас, раз уж мы говорим о подростковом кино, «забьёт» на любовь. И наоборот. И вот тут Ану Аун делает блестящий поворот, режиссёрский ход, пускай единственное, но тем более ценное, за весь фильм проявление своей творческой индивидуальности. Маттиас успевает обстряпать и то, и другое. Это требует от него некоей изворотливости и умения мыслить на несколько ходов вперёд, но логика характера тоже не нарушается. Вполне себе веришь, что мальчик, которому хватило ума симулировать душевную болезнь, легко способен и на такую, нехитрую, но-таки требующую просчёта ходов комбинацию.  И волки тебе тут, и овцы. И рыбка, и ёлка, и всё остальное. Все счастливы, все танцуют, все демонстрируют друг другу свою любовь не только словами, но и поступками. Все мы будем счастливы когда-нибудь, бог даст. И им он даст вот-вот уже, совсем скоро. Довольно умиротворяющий фильм, надо признать. Всю жизнь пытаешься вертеться и балансировать между личной жизнью, карьерой и социальными обязательствами, и вот тебе показывают людей, которым это удаётся. Ты не шибко веришь в правдоподобие показываемого, но магия целлулоида (какого там, уже давным-давно цифры) работает, и ты выходишь из кинозала с новым желанием извиваться, как уж на сковородке, но успеть всё. Без ущерба для составляющих.    

«Высотка»: капитализм раскрепощенный

Николай Караев

 

Доктор Лэйнг (Том Хиддлстон) и жена Уайлдера (Элизабет Мосс) в разгар бойни ненадолго обретают друг друга. фото: wikimedia.com

 

На экранах Эстонии – британский фильм «Высотка», объявленный научно-фантастическим, но по сути им не являющийся.

«Высотка» – редкая птица в кинематографе: аллегория. Здесь нет, в общем-то, никакой фантастики в общепринятом смысле слова. Фильм, как и легший в его основу роман Джеймса Балларда 1975 года, повествует о жителях сорокаэтажки, на нижних этажах которой обитают люди бедные, а на верхних – богатые; пентхаус занимает архитектор, спроектировавший дом с мечтой о том, чтобы все в ним жили бок о бок мирно и счастливо...

Вечеринка за вечеринкой

Режиссер Бен Уитли ничуть не скрывает того, что снял аллегорическое кино, и в первые же минуты дает понять зрителю: перед нами, конечно, реальность, но с дополнительным смысловым уровнем. Ясно, что высотный дом – это капиталистическое общество; нижние этажи – естественно, низы, верхние – верхи; архитектор (Джереми Айронс) равен власти, которая пытается в меру своих умений и талантов общество обустроить. Даже имена тут говорящие: архитектора зовут Ройял, «королевский», а самого яростного бедняка (Люк Эванс) – Уайлдер, «более дикий» (фамилию он оправдывает сполна, дичая по ходу фильма все больше и больше).
Поначалу в едва заселенной высотке все хорошо: по утрам бедняки и богачи, спускаясь вниз в одном лифте, игнорируют друг друга; по вечерам все веселятся опять же в меру своей испорченности – богачи устраивают костюмированные балы, переодеваются в аристократов при дворе Короля-Солнце, бедняки прыгают на импровизированных дискотеках. Те и другие активно заливают депрессию алкоголем и приправляют уныние случайными половыми связями. Психологическая разница между низами и верхами невелика: кажется, Баллард был убежден в том, что большинство гомо сапиенсов недалеко ушло от скота, и единственный смысл жизни этого большинства составляет бездумное веселье: «Мы должны ответить им вечеринкой, которая будет круче их вечеринки!»
Тот же Уайлдер, супруга которого (Элизабет Мосс) беременна четвертым ребенком, таскается по бабам, нюхает кокаин и агрессивен не в меру. Такие же Уайлдеры окружают и архитектора, разве что им чуть больше повезло – солидные доходы, крутые тачки, престижные университеты, налет цивилизованности... Архитектор, впрочем, кажется разумным человеком, но его жена Шарлотта (Сиенна Миллер) почти безумна – она «выросла в сельском доме» и с тех пор тоскует по утраченному детству. Оттого крыша высотки превращена в роскошный сад, по которому гуляет холеная лошадь.
Главный герой, врач-физиолог Роберт Лэйнг (Том Хиддлстон), олицетворяет средний класс: он не слишком богат, но старается выглядеть прилично и принимаем в обеих стратах мини-модели общества. Но по мере того, как между верхними и нижними этажами ширится бездна, Лэйнг оказывается «своим среди чужих, чужим среди своих» везде – и сам мало-помалу отдаляется от радикализующихся «плебеев» и «аристократов». К слову, имя героя почти совпадает с именем шотландского «кислотного марксиста» Рональда Лэйнга, психиатра, считавшего современную психиатрию шарлатанством, ограничивающим свободу личности. Все эти темы тоже есть в «Высотке».

Локальный апокалипсис

Разумеется, ни одна аллегория не может быть только аллегорией. Лэйнг – личность, причем страдающая. Все его родственники – родители и сестра – умерли, и больше всего он тоскует по сестре. Мы так и не узнаем всей правды о Лэйнге, но намекают нам много на что – и на то, что он любил сестру не совсем по-братски, и на то, что он прикончил отца и мать.
Трагедию Лэйнга усугубляет то, что соседки по высотке ценят его за тело скорее, чем за ум и душу, он для них – «идеальный любовник», не более (ситуация, явно близкая Тому Хиддлстону: широкая публика долго воспринимала его исключительно как злодея Локи из комикс-фильмов, в то время как он обладает мощнейшим актерским потенциалом – и «Высотка» это доказывает). А тут еще Манро, богач и студент Лэйнга, ведет себя с наставником столь высокомерно, что Лэйнг решает отомстить. Он сообщает Манро, что у того рак мозга. От испуга сын богатых родителей выбрасывается из окна; Лэйнг оказывается убийцей. Но, говорят нам авторы, разве не каждый из нас в той или иной мере – убийца?
Аллегория в итоге берет свое. Англичанин Джеймс Баллард издал «Высотку» в 1975 году, тогда параллели между книгой и реальностью были куда очевиднее. В романе раздрай начинается с того, что на нижних этажах в результате аварии электросистемы то и дело отключается электричество. Британцы, естественно, помнили о том, что в январе-марте 1974 года ввиду энергетического кризиса власти перевели страну на трехдневную рабочую неделю и запретили тратить электричество после 22.30. Соединенное Королевство стояло на пороге революции – ну или так могло показаться.
В высотке тоже реализуется революционная ситуация по Ленину, причем буквально: верхние этажи не могут жить по-старому, нижние – не хотят. Масса недовольных нарастает, а с ними – и спонтанные проявления агрессии. Кто-то пытается изнасиловать кого-то впотьмах; дети нижних этажей, ведомые Уайлдером, врываются в бассейн, который заняли для своей вечеринки верхи, изгоняют их и топят в бассейне чью-то собаку. Личная месть перетекает в «общественную» борьбу. В кавычках потому, что Баллард иллюзий не питал: под налетом цивилизации скрывается первобытная скотина, жаждущая не справедливости, не классовой борьбы, а кровавого хаоса, безумного секса, пьяных плясок на трупе врага.
Неудивительно, что доктор Лэйнг, фрустрируемый к тому же личными проблемами, решает проблему радикально. Интереснее посмотреть, кто остается в живых после локального апокалипсиса. Остаются женщины, которые любят своих детей, – и это объединяет их куда больше, чем классовые интересы (объединяет, конечно, против мачизма альфа-самцов). Остаются Лэйнг и его любовница, пережившая самые ужасные унижения, но не оскотинившаяся. Любовь, пожалуй, не остается, но призрак ее, тоска по ней – вполне, и это, кажется, единственное, что может отличать более разумного человека от скота.
Финал откровенно символичен: мы слышим речь Маргарет Тэтчер о прелестях свободного рынка и ужасах «государственного капитализма» – и понимаем, что это пусть сладкий, но бред. Дайте людям полную свободу – и они при первой же возможности перебьют друг друга изощренными способами. После публикации «Высотки» прошло сорок лет, но миф о раскрепощенном капитализме, который-де только и подобает человеческому существу, продолжает затмевать умы. Посмотрите на Эстонию: мы с нашим жутким социально-экономическим расслоением – тоже ведь «высотка». И то, что мы не воюем, означает лишь, что всю фрустрацию люди сбрасывают частным образом, на близких. Неограниченный капитализм ведет к кризису, кризис – к агрессии. Простая истина, но таави рыйвасам, увы, недоступная.

Текст был опубликован газете Postimees.

А нас тут двое!

Ксения Репсон

Спорить с П.И.Филимоновым на всякие художественные темы себе дороже, но я попробую прокашлять что-то свое в ответ или вдогонку на его отзыв о фильме «Возможности управления». (Creative Control, реж. Бенджамин Дикинсон, идет сейчас в кино).

Во-первых, задавать твой главный вопрос, тупиковое «зачем?» сегодня можно решительно любому современному и не очень автору, даже мне, даже, о боже, тебе. Оставим этот вопрос, он никуда нас сейчас не приведет. Случается же некоторая зудящая необходимость для высказывания. Будем говорить о том, что уже произошло, о снятом.

А вот что произошло. Чувак решил снять кино про виртуальную реальность, типа на злобу дня. Можно, конечно, подумать, что еще про одиночество в толпе, про мятущийся средний класс, высасывающий себе проблемы из пальца, про новую современную интеллигенцию, творчество которой действительно прискорбного четвертого уровня, про мужскоэ что-то. Я немножко не теми глазами на все это посмотрела.

У чувака, кстати, бэкграунд клиповый и медийный, он захотел большой формы – его право.
Чувак задал себе вопрос, а что бы в этой виртуальной, дополненной реальности смотрелось бы? И сообразил, а что если снять про измену с виртуальной бабой? Что можно противопоставить этому сюжетно? Конечно, реальную измену с виртуальным выхлопом. И тут пошла плосковатая, но многослойка.
Дальше читать тому, кто все же смотрел этот фильм.

Центральная линия фильма видится в том, что главный герой, при полной абсолютной моральной измене, не совершает измены физической, на уровне гениталий. «Евонная» баба, совершая как раз генитальную измену, наоборот, приходит к укреплению своих чувств, оставаясь верной каждую секунду. Воображаемая измена выходит аморальнее настоящей.
Ну и еще кино о том, как, кто и каким образом получает удовольствие, насколько разные эти пути могут быть и нужен ли еще кто-то для этого.

Другие под-линии. Герой и героиня аккумулируют свои разногласия на двух расхожих моделях понимания счастья, один считает, что для того, чтобы счастливо жить, нужно долго и упорно работать и самореализовываться, другая говорит, что надо убежать в лес и только там можно быть счастливой.
Есть друг главного героя, который живет как киноперсонаж, чем-то похож на Кустурицу внешне и поведенчески: бухло, наркотики, бабы, жизнь как в кино – вот его счастье, но при этом, когда он него требуют снять кино настоящее, у него это не совсем выходит.
Директор фирмы, где работает главный герой, - бонвиван, любит самые сливки, ест свинину за сто долларов, пьет лучшее вино, считает, что метнуться бизнес-классом на другой конец света – вот это круто, так и надо. Но деле выясняется, что весь этот культ потребления ему пофигу, тк у его жены рак.

Мы таким образом получили несколько уровней сочетаемости реальной реальности и виртуальной реальности.

Есть ведь запредельный чувак – шаман. Ему дают виртуальную штуку, мол, сотвори с ней гениальное, он ей не пользуется, у него и так шаманское сознание, ему чтобы попасть в свою реальность, достаточно капнуть чего-то в стакан, а с очками он не может создать ту реальность, которая его удовлетворяла бы.

И совсем отдельно стоящий персонаж. Инструктор по йоге с говорящим именем Говиндас, хоть и носитель эзотерики и всяких неземных знаний, тут он - самый реальный, самый морально устойчивый, несмотря на то, что о нем говорят. Собственно, ему и принадлежит ключевая фраза в фильме: «Эй, нас здесь двое».

Хоп, оказывается, что все в кино строили свою личную реальность, не ощущая в ней других, предполагая и как бы рассчитывая на то, что другому человеку может понравиться та реальность, которую они несут в себе.

Да, конечно, в фильме даже рядом не было Тома Харди, постановка проблем была самоочевидна, и все эти проблемки растеклись по фильму, разработка их была неглубокая и развернутого исследования нет, фильм не комичный, а довольно грустный, цинизма можно было бы и больше дать, но некоторое симпатичное послевкусие у меня случилось. Это как сервис в Фейсбуке, который напоминает, когда у твоего друга день рождения и намекает «не забудь поздравить его». Я вспомнила те времена, когда мы и так наизусть знали все эти даты и заодно телефонные номера.

Полуоткрытое полуписьмо Бенджамену Дикинсону с вопросами, на которые он никогда не ответит

Полуоткрытое полуписьмо Бенджамену Дикинсону с вопросами, на которые он никогда не ответит

П.И.Филимонов

Что мы знаем об отношениях, какими их показывают в кино? Прежде всего то, что, пытаясь угнаться за принцессой грёзой или там принцем на белом коне, мы неизбежно теряем то, что у нас есть, чтобы потом красиво, но безнадежно об этом жалеть. На этом строятся или строились сюжеты такого гигантского количества фильмов в истории мирового кинематографа, что со счёта сбились не только мы, но и умы, гораздо более нашего математически настроенные.

Что может прибавить к этому нашему знанию новый фильм, снятый об этом же и на ту же тему? Тихим голосом, почти беззвучно вынуждены сказать – читайте по губам – ничего. Несмотря на то, что потенциал у фильма, незамысловатый, но имелся. Бенджамин Дикинсон снял фильм «Возможности управления», прежде всего, для себя любимого. Главную роль исполняет он же. Автора сценария легко угадаете сами. Фильм снят с претензией на высокое искусство – в чёрно-белой гамме, в которой иногда вдруг проступают цветные фрагменты девушки, в которую влюблён главный герой. Или её проекции, которую тот же самый главный герой конструирует при помощи супер-буперных смарт-очков, тестированием возможностей которых он и занимается большую часть фильма. Вот отсюда и можно было бы выкрутить что-нибудь поинтереснее обычного набора банальных штампов и избитых истин. Как-то подвязать извечную историю о том, что мы влюбляемся всегда не вовремя и не в тех, в кого надо, к этим самым новым технологиям. И выворотить из всего этого новый, как сказали бы англоязычные любители научной фантастики (да и не только её) twist в бесконечно предсказуемом и тысячи раз просмотренном сюжете. Но нет. Бенджамин Дикинсон выше этого. Он просто снимает себя в роли красивого, но мятущегося работника рекламного агентства. Да и почему нет, собственно? Если чуваку дали денег на кино, (аж третий фильм автора, как поведал нам всезнающий IMDb), то есть, дали уже в третий раз, то к чему заморачиваться, зачем изобретать велосипед. Можно просто красиво подать всем известное блюдо, классика не стареет, стейк всегда будет иметь свою устойчивую аудиторию, не одними только инновациями живо человечество.

Неа, Бен. Сорри, чувак. Может быть, тебе не объяснили, но кино – это всё-таки не кулинария. Законы немножко другие, классические рецепты, приготовленные под классическим же соусом, окей, немного обесцвеченным современными технологиями, не слишком проканывают. Извини ещё раз. Не то, чтобы скучно, чего нет, того нет. Смотрится динамичненько, хотя тёлок мог бы найти и покрасивше. Особенно эта, которая эротическая мечта главгероя. Всё понятно, на вкус и цвет, и всё такое. Но как-то на наш обывательский взгляд, на эротическую мечту она не слишком тянет. Но, впрочем, какое наше дело, это же не мы умеем выбивать бабки на кино. Умели бы, так и снимали бы своих эротических мечт в главных ролях, а не сидели бы тут.

Не скучно, Бен, нет. Просто после просмотра хочется задать тебе неизбежный вопрос – зачем. Вряд ли с этих бабок ты как-то существенно обогатился. Вряд ли ты мог серьёзно рассчитывать на фестивальный успех – продукция твоя даже не вторична и не третична. Прости, но это материал какого-то четвёртого уровня. Вряд ли ты сам не видел сотни фильмов на ту же тему, не читал сотни книг, обсуждающих эту же проблему мужской (в нашем с тобой случае, хотя это совершенно не принципиально) половины человечества. Навскидку - "Ася" Тургенева, о котором ты, думаю, никогда ничего не слышал. Зачем, Бен? Зачем ты снял этот фильм? Просто чтобы показать, как круто ты умеешь выстраивать чёрно-белый кадр? Чтобы показать, как интересно ты умеешь страдать в этом самом чёрно-белом кадре, закидываясь всё увеличивающимся количеством таблеток? Чтобы лишний раз пропедалировать тему о том, что общество потребления не выпускает нас из себя даже тогда, когда мы-таки уже собрались соскочить с его финансовой иглы? Или есть какой-то ещё ответ на этот вопрос, который знаешь только ты, Бен, и которым поделишься лишь с теми из зрителей, кто распознает хитрые коды, заложенные в твоём не сказать, чтобы ужасном фильме, который, тем не менее, безжалостно и впустую сожрал полтора часа моей жизни?

Можешь ли ты лучше, Бенджамин? Не уверен, что я хочу знать ответ даже на этот вопрос.    

Иисус Христос – суперзвезда

Наталья Сааль

История кинематографа знает более полусотни фильмов, посвященных жизни Иисуса

Христа. Зритель видел его юным и зрелым, блондином и брюнетом, кротким и

пламенным, спокойным и напуганным. Поиски Христа продолжаются как в жизни, так и

на экране.

Самая грандиозная экранизация сказаний Нового Завета о жизни Христа «Иисус из

Назарета» (1977) поставлена гением «поэтического кино» Франко Дзеффирелли для

англо-итальянского телевидения по заказу Ватикана. Жизненный путь Иисуса Христа от

Рождества до Вознесения воссоздан до мельчайших подробностей. Роль Иисуса сыграл

Роберт Пауэлл – вдумчиво-сдержанный аскет с пронзительным взглядом.

В 1979 году режиссер Джон Хейман решил создать фильм, основой сценария которого

будут слова из Евангелия от Луки. После кастинга из тысяч актеров на главную роль в

фильме «Иисус» был выбран британский актер Брайан Дикон. Хейман изначально

планировал чтобы каждый актер в фильме был уроженцем Израиля, но не смог найти там

актера, который обладал бы необходимым сочетанием качеств для роли Христа.

«В итоге мы выбрали Брайана, потому что он так просто и безо всяких ухищрений

изобразил Человека, которого Лука описал в своем Евангелии», – объяснил Хейман.

Во время подготовки к съемкам Дикон прочел библейское повествование Луки более чем

в 20 различных переводах и запомнил наизусть большие отрывки. Его изображение

Христа было одобрено критиками и богословами всего мира.

Возможно, никакой другой актер, снявшийся в главной роли в каком-либо другом фильме,

не представал перед такой огромной аудиторией, перед столькими народами мира, как

Брайан Дикон.

Лента бунтаря и гомосексуалиста Пазолини больше напоминает документальное кино:

черно-белые кадры, скупая динамика, очень много очень разной музыки (в том числе

русские народные песни и креольские барабаны), а также точное, почти дословное

воспроизведение одного из Евангелий. Фильм так и называется «Евангелие от Матфея»

(1964). Юный чернобровый Иисус напоминает скорее фанатичного революционера, но

тем и убедителен.

По одной из версий, этой картиной Пазолини как бы замаливал грехи. И скорее всего,

получил отпущение: фильм одобрен высочайшими иерархами католической церкви, о чем

сообщают титры в самом начале картины.

В «Последнем искушении Христа» (1988) режиссер Мартин Скорсезе попытался

представить, как могла бы сложиться жизнь Иисуса, если бы он изменил предначертанное

и чудом спасся от распятия. Счастливый брак с Магдалиной, затем горькое вдовство,

новый брак с сестрами воскрешенного им Лазаря, тихий очаг, любовь и труд, веселые

разновозрастные дети, преданные женщины, обычный путь обычного человека...

Любопытно, что актер Уиллем Дэфо до роли Христа играл все больше типичных «плохих

парней». Тем более достоверным и живым получился в его исполнении Иисус.

Непонятно, за что священники ополчились на Скорсезе: в конце концов Иисус, уже

старый и при смерти, решает исполнить свое предназначение и принимает мучительную

казнь на кресте. Более смелым прорывом представляется необычная трактовка роли Иуды

Искариота, которую блестяще сыграл Харви Кейтель. Иуда в «Последнем искушении»

сильнее, мужественнее Христа и более последователен в своей верности новому учению.

Еще одна любопытная деталь: роль Пилата у Скорсезе сыграл поп-музыкант Дэвид Боуи.

Этот рискованный шаг позволил в небольшом эпизоде продемонстрировать огромный

актерский талант Боуи.

Фантастически популярный некогда мюзикл «Иисус Христос – суперзвезда» тоже стал

фильмом. Киноверсия легендарной рок-оперы композитора Эндрю-Ллойда Уэббера на

стихи Тима Райса, сделанная в форме спектакля, разыграна современными актерами на

фоне живописных ближневосточных пейзажей в 1973 году. Заглавную роль в проекте

сыграл Тед Нили – «Иисус» с самой ослепительной улыбкой в кино этого жанра.

Любопытна и фабула картины, и неожиданные приемы режиссера, и далекая от

ортодоксальной трактовка образа Спасителя, и выбор на роль Иуды чернокожего Карла

Андерсона.

В российском кинематографе образ Христа впервые зримо появился в картине Андрея

Тарковского «Страсти по Андрею» (1966). Сцены крестного хода и распятия происходят

зимой, а сама эта линия проходит как иллюстрация размышлений главного героя,

иконописца и монаха Андрея Рублева. Актер Игорь Донской не произносит в кадре ни

слова, его восшествие на Голгофу сопровождает лишь плач нескольких женщин.

В фильме Юрия Кары «Мастер и Маргарита» (1994) роль Христа сыграл исполнитель

одной из центральных ролей в «Страстях» Николай Бурляев. Эту многострадальную

картину мало кто видел. Но поверьте на слово: самый вдохновенный, кроткий,

незлобивый и всепокоряюще мудрый Иисус – именно Бурляев.

Что касается сериала «Мастер и Маргарита» (2005), где Христа сыграл Сергей Безруков,

то у режиссера Бортко булгаковский образ Иисуса получился, мягко говоря, спорным.

Хотя безусловно прекрасный штрих – мягкий печально-завораживающий «бархатный»

голос Безрукова и его обезоруживающе-спокойная манера речи.

Рабочий момент съемок фильма «Страсти Христовы» (2004). Режиссер Мел Гибсон с

исполнителем главной роли Джеймсом Кэвизелом.