Мать учения

 

Мать учения («На краю Оук-стрит»/”The End of Oak Street”, реж. Дэвид Роберт Митчелл, США, 100 мин.)

П.И.Филимонов

Как нами сообщалось ровно в предыдущем тексте, в мире существует не так уж и много сюжетов. И в мире кино, как выясняется, тоже. Сюжет про появление в современном мире динозавров, в своё время успешно придуманный Майклом Крайтоном, один из них. В этом смысле новый фильм Митчелла можно называть «Джурассиком на минималках», или, если хотите – «трушным Джурассиком», но сильно лучше от этого не становится никому.

Чуть ли не единственным очевидным достоинством «Оук-стрит» почти универсально считается тот факт, что динозавры и прочие диплодоки показаны там с точки зрения новейших научных теорий. То есть, с шерстью, с пёрьями и так далее – не одна сплошная чешуя, как обычно. Кроме того, из личных впечатлений – там есть какой-то крайне неприятный шай-хулуд, длинная слизистая колбасина, которая норовит подобраться бесшумно и что-нибудь у героев пооткусывать.

А кроме этого всё довольно стандартно. В результате каких-то космических флюктуаций, подробно объяснять которые нам не заморачиваются, одна конкретная американская улица из 1980х переносится куда-то туда, в Юрский период, и сталкивается с нападением динозавров. Они все без исключения хотят съесть честных американских налогоплательщиков, а те не очень понимают, что происходит.

До попадания в этот новый мир в семье главгероев есть разногласия, жена (Энн Хэтэуэй в своей прайм-эре) недовольна скучной и однообразной жизнью с мужем (Юэн Макгрегор), у которого проблемы с работой и с деньгами, а, поскольку в восьмидесятые ещё не придумали OnlyFans, ему приходится подрабатывать на стороне всем, чем угодно, в том числе, например, развозкой пиццы, что ещё сыграет ключевую роль в истории.

В процессе борьбы с доисторическими хищниками, семья, разумеется, сплачивается, преодолевает разногласия, выходит сначала моральным, а потом до кучи и материальным победителем из этой передряги, даже если в какой-то момент так и не кажется. Прайм-эра, говорю же.

В общем, имеем классический фильм про семейные ценности, умение поддерживать друг друга и соединяться в единый кулак. Великая протестантская мораль, ничего нового, довольно проходной фильм. Слегка выделяет его разве что только вот эта небольшая странность – в фильме, откровенно говоря, категории Б, хотя не без смешных моментов (в основном связанных с тем, как какая-нибудь очередная тварина откусывает очередному американскому гражданину голову), снимаются актёры прямо настоящей первой величины. Хэтэуэй сейчас много везде, Макгрегор тоже пока не выходил в тираж.

Что-то же их в этом кино привлекло? Вряд ли заоблачные гонорары, не похоже, чтобы фильм был очень уж многобюджетный. Точно не сложные характеры, арки персонажей и прочее – этого в «Оук-стрит» просто нет.

Предоставляю каждому придумать свой ответ на этот вопрос.

Два из четырёх

 

Два из четырёх («Одиссея»/“The Odyssey“, реж. Кристофер Нолан, США-Великобритания, 173 мин.)

П.И.Филимонов

Как известно, существует всего четыре сюжета, и в своём новом фильме (после которого, кажется, уже некуда двигаться, но это только моё предположение) Кристофер Нолан закрывает два из них: осаду города и возвращение домой.

Осаде и вообще войне уделено в фильме, вроде бы, меньше времени, чем возвращению – но, во-первых, так оно и в первоисточнике, а во-вторых, очень важное обстоятельство выясняется в конце. А так да – долгая и мучительная война, без явного победителя и побеждённого, Агамемнон в неснимаемом шлеме, вызывающий невольные ассоциации с Дартом Вейдером (и там самым – и кажется, intended – ставящий под сомнение «правость» греческого дела), хитрость самого Одиссея со знаменитым конём и впервые, пожалуй, из того, что я видел и читал, попытка реального осмысления того, как всё могло быть внутри того самого коня, с последующим разграблением города, мародёрством и прочими актами насилия. Победитель забирает всё, как пела не по этому поводу группа «Абба».

Возвращение – более красочно, ну так там и Гомер постарался. В отличие от многих, литературный источник перед выходом фильма я не перечитывал, так что полагался на собственную память. Так вот. Если она (память) не подводит, то все значимые события поэмы Нолан осветил довольно точно. Разве что приходят на ум загадочные «киконы и лотофаги», судьбы которых в фильме не прослеживаются (если отбросить тот факт, что Калипсо-таки кормит Одиссея лотосом, чтобы он всё забыл), да вот история с Навсикаей оставлена без внимания – не знаю, возможно потому, что для мужа, так стремящегося домой к покинутой, но дорогой его сердцу жене, одна промежуточная любовница на пути ещё ну туда-сюда, а две было бы как-то уж совсем не очень. Ну и лестригоны чуть менее страшные и чуть более нелогичные, чем писал Гомер – но это мелочи, правда.

Всё остальное – прямо как у мифического древнего грека. Но вот что интересно. Центром повествования Нолан оставляет возвращение Одиссея на Итаку и избиение женихов. Что , как будто, тоже как у Гомера, но несколько не соответствует всему тому, что герой говорил до этого в самых разных локациях, о том, что он устал от насилия, хочет покоя и так далее. Ладно, что там взять с древнего грека, он не должен быть последовательным, тем более, месть – штука святая. Но как-то у Нолана, Одиссея и всех их соратников удаётся увязать возвращение Одиссея – его окончательность – с бессмысленностью войны. Он (в спокойном исполнении Мэтта Дэймона) что-то такое вещает своей изождавшейся жене, в том духе, что его возвращение не может быть окончательным, потому что война не была справедливой, потому что войны вообще не бывают справедливыми, потому что они с греками натворили там много всего ужасного. После чего берётся за дело и угандошивает большую часть поклонников жены во главе с очень мерзким Антиноем – тут я, кажется, уловил великое правило Паттинсона – когда он гладко выбрит, его персонаж отрицательный, когда он со щетиной, то это милый безобидный, но мечущийся хипстер.

В словах Одиссея нет последовательности, но это не слишком важно в контексте фильма. Нолан всё верно нам транслирует, а если сюжет не очень увязывается с проповедью главного героя, то это можно ему простить. За эпичность. За бережность в обращении с материалом. За мурашки. За величие замысла и исполнения.  

В голубом вертолёте

 

В голубом вертолёте («День разоблачения», „Disclosure Day“, реж. Стивен Спилберг, США, 145 мин.)

П.И.Филимонов

Помимо всего прочего, Стивен Спилберг поражает своим оптимизмом. Человеку уже под восемьдесят, а он всё равно верит, что прилетит вдруг волшебник, бесплатно покажет кино, подарит нам пятьсот миллионов эскимо и отменит все мировые войны, поправит всё и так далее.

Правда, его оптимизм уже не совсем такой безграничный, как в предыдущем фильме из этой серии – «Близких контактах третьей степени», где действительно просто прилетали прекрасные зелёные друзья и делали Землю снова великой, попутно спасая, благословляя и окормляя тремя рыбинами тогда ещё, кажется, шесть, если даже не пять миллиардов людей. Теперь же, в «Дне разоблачения», выясняется, что они уже давно тут, с самого Розуэлла, как мы всегда и подозревали, просто злые мировые правительства (американское, главным образом) пытают их и скрывают их от населения Земли – и в этом и есть разоблачение, которое в фильме происходит.

Спилбергу нельзя отказать в умении снимать истории, которые заставляют тебя сидеть на самом краешке кинотеатрального кресла и ёрзать на всех напряжённых моментах. Ему нельзя отказать в умении соорудить невероятный саспенс. Он, возможно, лучший из живущих сейчас мастер завязок. С развязками у него – как и у всех – гораздо сложнее, но в «Дне разоблачения» он выкрутился и из этой ситуации. Развязка фильма – и я не буду спойлерить – идеальна в том смысле, что ровно в той точке и в том моменте действия, куда загнала история Спилберга ли, Спилберг ли историю, это единственный возможный вариант, как можно закончить. Правда, единственный. Единственный без того, чтобы кино превратилось в банальную назидательность.

«День разоблачения» - прекрасное зрелищное кино. Которое не требует никакого вдумывания в себя. Потому что, во-первых, таким и должно быть прекрасное зрелищное кино. В нём ты не должен успевать думать, для этого не должно хватать времени, всё твоё время должно быть занято слежением за развитием сюжета и перипетиями приключений героев.

А во-вторых, и, пожалуй, в-главных – если начать вдумываться, то всё очарование «Дня разоблачения» пропадёт, как сон и даже где-то немного как утренний туман. Потому что стоит задать один-единственный вопрос, и вся спилберговская конструкция рухнет бесповоротно. Если они такие крутые и действительно могут делать всё то, что нам так искусно показывают, то почему же они в мгновение ока не расхерачат те темницы, в которых их держат злые правительства (главным образом, американское) и не улетят восвояси, свободные и пронзительные? А если они не могут, и человечество создало такую прочную клетку Фарадея, которая может их удержать, то как так получилось, что они из неё периодически вырываются и делают вот всё то, что они делают?

Так что лучше просто не думать. Лучше просто воспринимать «День разоблачения» как прекрасный и чистый образец жанра. Мощный старик ещё может выжимать из нас все те эмоции, которые умел выжимать всегда. Всё как всегда и всё по местам. Эмили Блант, Джош О’ Коннор и Колин Фёрт в роли неприятного дядьки прилагаются.

Популярная кулинария

 

Популярная кулинария («Настройщик»/“Tuner“, реж. Дэниэль Роэр, Канада-США, 107 мин.)

П.И.Филимонов

Применяя известную в узких кругах схему сэндвича, начнём с ответа на вопрос, чем хорош фильм «Настройщик»? Фильм «Настройщик» хорош, во-первых, тем, что нам показывают и дают понять, и даже местами где-то педалируют, что академическая музыка – это круто, стильно, современно и хорошо, а не скучно, занудно и старомодно. Таким образом, фильм насаждает в его зрителей высокую культуру. И даже не насаждает, что тоже было бы неправильно, а как-то исподволь подводит их к осознанию того, что любить такое – не значит быть никому не нужным непопулярным задротиком.

Во-вторых, фильм «Настройщик» хорош тем, что просвещает нас о разнообразии преступного мира современных США. Мы узнаём, что, вдобавок к традиционным, о которых мы уже знали раньше из других источников, существуют, например, корейская мафия и израильская мафия. Они разными простыми и сложными способами взаимодействуют между собой, иногда сотрудничая, иногда конкурируя. Короче говоря, вы называете мне национальность, я уверяю вас, что и такая мафия тоже существует.

Переходя к начинке нашего сэндвича, зададимся вопросом, чем же плох фильм «Настройщик»? Фильм «Настройщик» плох своим сценарием, довольно банальной историей, подобных которой мы уже видели много и больше, чем много, раз. Талантливый экс-пианист со сложно нагугленным недугом вынужденно работает настройщиком роялей. С ним – а точнее с учителем, которого он любит, уважает, и который замещает ему фигуру отца, случаются некоторые финансовые неурядицы, и молодой человек бросается на помощь. Оказывается, в силу его сложно нагугленного недуга, в нём дремлет скрытый талант – он непревзойдённый мастер вскрытия сейфов – искусство, о котором он сам до поры до времени не подозревает. И, конечно, всевозможные интернациональные мафии принимают его с этим его умением на ура. А он зарабатывает деньги, помогающие учителю и его фирме – но только до поры до времени – выбраться из неурядиц, а параллельно мучается совестью, потому что ну ведь он всё-таки совершает преступления. И эта паутина лжи (простите) затягивает его.

Вторая булочка сэндвича вынуждает нас снова задать вопрос, чем ещё хорош фильм «Настройщик». Ещё фильм «Настройщик» хорош тем, что в роли того самого учителя, который подобрал нашего главного героя, научил его жизни и настраивать рояли, стал ему вместо отца матери сестры брата, снимается Дастин Хоффман. А Дастин Хоффман, знаете ли, относится к числу таких актёров, которым, во-первых, ну сколько ещё осталось сниматься? Каждый новый фильм с ним может оказаться его последним фильмом. А во-вторых, это такие актёры, которым уже больше ничего не надо делать в кадре – всё уже давным-давно сделано – и теперь ему можно просто работать лицом и просто быть, радость от самого его нахождения в кадре уже достаточна. Ну, а кроме Дастина Хоффмана, в фильме ещё можно лицезреть и Жана Рено, чуть менее пожилого, но не менее заслуженного кинематографического льва.

А вот дальше уже решайте сами – что для вас перевешивает – две положительные булочки по краям этого сэндвича или обыкновенной прожарки таксе котлетка внутри.

Забавы молодых

 

Забавы молодых («Закулисье реальности»/“Backrooms“, реж. Кейн Парсонс, США, 110 мин.)

П.И.Филимонов

Оказывается, существует такая новая молодёжная фобия, как страх лиминальных пространств. Оказывается, существует такое новое молодёжное понятие, как лиминальные пространства. Оказывается, существует такой  новый молодёжный чувак, который развил в интернете это всё в целый проект. Оказывается, этому чуваку в А24 дали денег, и он снял из всего этого, добавив немножко говна и палок, свой первый полнометражный фильм. В 20 лет.

Я сейчас попробую объяснить. Лиминальные пространства – в этом молодёжном смысле – это вот какая штука. У любой комнаты, как считают эти одержимые, у любого помещения есть что-то типа другой стороны, что-то типа тайных ходов, что-то типа изнанки из «Очень странных дел», но ничего общего. Ну, просто как будто те же места, скопированные некими существами, которые их никогда не видели (как говорится в кино, это как если бы вы попросили нарисовать собаку того, кто никогда собаку не видел, исключительно по вашему её описанию, см. Альбрехт Дюрер и носорог) и залегающие параллельно. Пустые и криповые. Похожие на гравюры Эшера. Нелогичные и неестественные. Как будто ваш дом, но без вас и немного взбесившийся, что ли. Как зловещая долина. С ударением на второй слог.

И вот этот чувак, Кейн Парсонс, немного на этих самых лиминальных пространствах лиминально сдвинулся. Стал видеть их везде, рисовать их везде, а потом взял, да и поставил на поток. А потом понял, что можно на своей фобии зарабатывать, и снял хоррор.

Конечно, необычный хоррор. Но со вполне логичной идеей, которая всего-навсего развивает тему лиминальных пространств. Ведь если существует изнанка и крипипастное продолжение нашей реальности, то должно существовать и крипипастное изображение нас самих. Наши лиминальные двойники, которые совсем на нас не похожи, хотя думают, что похожи, живут вот там, в изнанке и хотят – непонятно чего, но ничего хорошего.

Вот с этим как раз и вышла главная промашка. С мотивацией и поведением этих лже-нас. Авторы новой хоррор-концепции как-то не очень придумали, что конкретно им надо, и пошли по пути наименьшего сопротивления. Что обычно надо разнообразным монстрам и демонам в хоррорах? Напасть на хороших людей и их истребить, а лучше съесть. Значит, пусть и эти будут такие же.

Сами пространства в фильме действительно, как минимум, жуткие. История, конечно, тоже жуткая, но прежде всего не очень понятная. Хотя, соглашусь, в этом тоже часть её жуткости.

В общем, мы имеем дело с неким новым типом фильма ужасов, молодёжь прётся с него невероятно, молодёжь идёт смотреть его в кино, молодёжь понимает всё лучше нас. Действительно ведь – всё непонятное прежде всего страшно, а уже потом непонятно.

Как фильм «Закулисье реальности» - может быть, и так себе. Но как новая концепция, как виральный феномен вот буквально самого недавнего времени он, несомненно, заслуживает внимания.

 

 

Дезинтеграция

 

Дезинтеграция («Дракула»/“Dracula“, реж. Раду Жуде, Румыния-Австрия-Люксембург-Бразилия, 170 мин.)

П.И.Филимонов

Есть в культуре постмодернизма такое понятие, как «деконструкция». Придумал его, не применяясь конкретно к постмодернизму, естественно, Деррида из пруда, а смысл его состоит в том, что, чтобы понять какую-либо концепцию или явление, нужно их разрушить, словно бы посмотреть, из чего и как они сложены. Часто применяется к известным архетипичным сюжетам.

То, что делает Раду Жуде в своём новом фильме, это даже не деконструкция архетипичного сюжета о зловещем вампире. Это полная его дезинтеграция, аннигиляция и распыление на атомы безо всякого последующего разоблачения. Но, кажется, он имеет на это полное право по целым двум причинам. Во-первых, Дракула – это что-то типа национального героя Румынии, наверняка самый известный румын за всю историю (пусть и вымышленный, пусть и не совсем румын, пусть и придуман не румынами). А во-вторых, просто потому, что любой автор имеет право на всё, что ему заблагорассудится.

Жуде снимает фильм о том, как какой-то модный режиссёр пытается снять фильм про Дракулу. Не такой фильм про Дракулу, который снимают все подряд. Новый и необычный фильм про Дракулу. С применением искусственного интеллекта. Который, собственно, выступает даже не соавтором, а прям единоличным автором всех представленных нам эпизодов. Эпизодов разрозненных, потому что режиссёр не заморачивается соединять их во что-то цельное, потому что зачем? Эпизоды получаются очень разные, не во всех присутствует сам Дракула, потому что кто сказал, что в фильме про Дракулу обязательно должен быть Дракула? А в тех эпизодах, где он всё-таки присутствует, фигура его, как правило сводится к гротеску либо фарсу, впрочем, почти всегда кровавому.

В фильме много секса, много смешного, много политики, как, в общем-то всегда у Жуде. В фильме совсем нет никакой мистики, он совсем не страшный, и не стоит рассчитывать на классический пересказ известной истории – за этим, пожалуй, к Бессону, хотя тот я ещё не смотрел. Самый длинный из эпизодов, правда, является экранизацией одного из самых ранних собственно румынских произведений про вампиров, но, конечно, и там это всё доведено до комичности и абсурда.

Можно сказать, что если вы видели хотя бы один из предыдущих фильмов Жуде, вы примерно представляете себе, о чём его «Дракула» (ответ «ни о чём» засчитывается, но не как идеально правильный), если же нет – ну я вас предупреждал.

На мой вкус, это не лучший фильм Жуде, вот именно какой-то цельности ему и недостаёт, получилось немного слишком какое-то лоскутное одеяло, из которого не вырисовывается единой картины. Может, потому и не вырисовывается, что Дракула – очень разный, и весь Дракула – Дракула, даже тот Дракула – Дракула, который вовсе никакой и не Дракула.

И самое грустное то, что, в теории, этим фильмом можно было бы закрыть тему Дракулы раз и навсегда, но ведь нет. Фильмы про него выходят и будут выходить вечно, пока существует кинематограф, и конца и краю этому не предвидится.

Ну да ладно. В конце концов, сам Жуде тоже предлагает нам варианты. И чем, спрашивается, варианты других людей хуже?

Трудно быть музой

 

Трудно быть музой («Любимая ученица Вивальди»/“Primavera“, реж. Дамиано Микиелетто, Италия-Франция, 111 мин.)

П.И.Филимонов

Как мало мы, оказывается, знаем про Венецию восемнадцатого века. Мало того, что это было самостоятельное, по сути, государство, торговавшее с одними и воевавшее с другими, где правили обручённые с морем дожи и жёны их с прекрасным названием догарессы. Мало того, что там жил и творил главный рекламный композитор всех времён и народов Антонио Вивальди, так там ещё, оказывается, была вот какая штука. Девочки-сироты, или вдруг те, от которых отказывались родители, помещались в специальный пансионат монастырского типа, в котором они росли и воспитывались. Росли и воспитывались до тех пор, пока пансионат не выдавал их замуж. За деньги. Ну то есть там кто-то из кондотьеров, у которых не было времени на ухаживания и церемонии, клал глаз (для начала) на какую-нибудь из девиц и подкатывал к директору пансиона. А почём стоит жениться на Лауре там, или Софии, или, как в нашем случае, Чечилии.

Не знаю, и фильм об этом не говорит, одна ли была у них такса, или она различалась в зависимости от особенностей девушек. В общем, потом кондотьер платил свои денежки и получал юную и часто красивую девицу, с которой, в общем-то, мог делать что угодно. И пока девицы росли, их учили быть светскими дамами, в том числе и музицировать. Музицировать учил их в описываемое время лично Антонио Вивальди. Более того, из наиболее музыкально одарённых девиц он даже составил себе оркестр, с которым и выступал со своими собственными сочинениями перед ушами сильных мира сего.

А дальше грустно. Потому что очень талантливая скрипачка Чечилия влюбилась не то в самого Вивальди, не то в его музыку, и делала всё, чтобы не быть проданной в замужество, а продолжить сценическую карьеру. Потому что искренне ценила искусство. А у маэстро не хватило яиц её поддержать и в нужный момент воспротивиться воле директора пансионата и прочему общественному давлению. Да, Вивальди оправдывается и перед Чечилией, и перед нами тем, что он тоже не шибко богат, и совсем не независим, он как-то аффилиирован там с церковью, и в случае чего грозит ему анафема и десять казней египетских, что в то время было не жук лапкой потрогал.

Оправдания оправданиями, а факты фактами. Фильм рассказывает безжалостную историю о том, что талантливый творец не обязательно бывает хорошим, честным и бесстрашным человеком. Не то, чтобы гений и злодейство, а просто ну никак твои личные качества с качеством твоей музыки (текстов, полотен, чего угодно) не коррелируют. Нет прямой связи. Вот Вивальди, по мнению авторов фильма, был трус. А Чечилия была смелой девушкой. Поэтому она сделала то, что сделала и поплатилась тем, чем поплатилась. В конце фильма она, как будто, обретает свободу, но что-то как-то кажется мне, что это сильная натяжка со стороны авторов фильма. Какая могла быть свобода для одинокой женщины в восемнадцатом веке, если у неё не было ни денег, ни положения в обществе? Боюсь, что конец Чечилии довольно предсказуем.

Но как говорится, в пределах кино она останется молода, весела, глумлива. И пусть будет так, и пусть слово «конец» как раз и застанет нас на этой иллюзорной точке удовлетворения. Хотя кто в современных фильмах пишет «конец»?